— Ах, тайна! Я любить тайна, — она пожала плечами, — пока это случаться не со мной.
Вдруг что-то заставило ее замолчать. Очевидно, произошло большое несчастье, если судить по произведенному эффекту. Певица уставилась на крошечную, инкрустированную бриллиантами вещицу, украшавшую ее запястье. Неожиданно она вскочила и принялась громко щелкать пальцами, треск при этом напоминал фейерверк. Служанка поспешно влетела в комнату. Ломбард подумал было, что сейчас его бесцеремонно выставят, чтобы освободить место для следующего посетителя.
— Вы знаете, который час? — язвительно проговорила певица. — Я не говорил вам следить внимательно? Вы очень безответственны. Вы едва не пропустили время. Доктор сказал, на каждый час. Один раз на час. Принесите микстуру…
Прежде чем Ломбард успел сообразить, в чем дело, вокруг него во всю мощь уже бушевал тайфун, которые, по-видимому, случались здесь регулярно.
Скорострельный испанский диалог, душераздирающий визг, горничная, бегающая вокруг комнаты в тщетной попытке поймать Биби, — от всего этого Ломбарду вскоре показалось, что он стоит в центре вращающейся карусели.
Наконец и он присоединил свой голос к общему гвалту.
— Может быть, вам лучше резко остановиться и повернуться в обратную сторону? — закричал он, стараясь перекрыть гвалт.
Этим все и кончилось. Биби с разбегу налетел на горничную, а та влила микстуру в Биби.
Когда с приемом лекарства было покончено и Биби с несчастным видом вцепился в хозяйку, обняв ее за шею обеими руками, так что казалось, будто у нее выросла борода, Ломбард продолжил свои расспросы.
— Я понимаю, мало надежды на то, что вы вспомните одного-единственного человека из того моря лиц, которое вы видите перед собой каждый вечер. Я понимаю, что вы выступали в течение целого сезона, давая по шесть вечерних и по два утренних представления в неделю и всякий раз зал бывал переполнен…
— Я ни разу в жизни не выступать в пустом зале, — сообщила она со свойственной ей скромностью. — Даже пожар не сравняться со мной. Однажды в Буэнос-Айрес театр загореться, так, вы думать, они уходить?
Он подождал, пока она договорит.
— Мой друг и эта женщина сидели в первом ряду у прохода. — Он сверился с клочком бумаги, который достал из кармана. — Слева от вас, когда вы стоите лицом к залу. Так вот, единственная подсказка — это то, что она вскочила с места во время второго или третьего куплета вашей песни.
Ее глаза недоверчиво блеснули.
— Она вскочить? Когда Мендоса на сцене? Это меня интересно. Я не помню, что такое случаться раньше.
Он заметил, что ее длинные тонкие пальцы слегка теребят бархат пижамы, словно она ищет достойный ответ на оскорбление.
— Ее не трогать мое пение? Может быть, она опаздывать на поезд?
— Нет, нет, нет, вы меня не поняли, — поспешил он успокоить звезду. — Кто бы позволил себе такое на вашем концерте? Нет, дело вот в чем. Это было во время номера «Чика-чика, бум». Вы забыли бросить ей букетик, и она встала, чтобы привлечь ваше внимание. Она стояла прямо перед вами одну или две секунды, и мы надеялись…
Она несколько раз быстро зажмурилась, стараясь припомнить этот случай. Она даже заложила длинный палец за ухо, стараясь при этом не испортить прическу.
— Я попытаться вспоминать для вас.
Она старалась изо всех сил. Она делала все, что помогает оживить память, — даже зажгла сигарету, хотя по тому, как неловко артистка с ней обращалась, было видно, что она не такой уж заядлый курильщик. Она просто держала сигарету в пальцах и смотрела, как она горит.
— Нет, не могу, — сказала она наконец. — Очень сожалею. Я стараться изо всех сил. Для меня прошлый сезон как двадцать лет назад. — Она печально покачала головой и пару раз сочувственно поцокала языком.
Он уже хотел было засунуть клочок бумаги в карман и в последний раз взглянул на него.
— О, вот еще что — хотя, боюсь, от этого так же мало проку, как и от остального. На ней была такая же шляпа, как и на вас, так утверждает мой друг. То есть имитация, точная копия.
Неожиданно она выпрямилась, словно эти слова что-то ей напомнили. По-видимому, теперь Ломбарду удалось полностью завладеть ее вниманием, даже если раньше он не сумел ее заинтересовать. Она задумалась. Глаза ее сузились, а потом сверкнули из-под ресниц. Он боялся пошевелиться или даже вздохнуть. Даже Биби, мохнатым клубком свернувшийся на ковре у ее ног, с любопытством поглядел вверх.
Наконец она вспомнила. Она резким движением отбросила сигарету и испустила пронзительный крик, который сделал бы честь самому голосистому попугаю в джунглях: