- У Люциферины ты бегал бы на посылках и не жаловался! И это еще в лучшем случае.
- Так то у нее! Она все-таки Люциферина – самая темная и прекрасная королева во вселенной, - Разум мечтательно заурчал. – С ней бы я в любом случае не пропал. И за хвост она бы меня дергать не стала. А ты дергала, и приходилось терпеть, потому что ты королева, а я маленький и бесправный. За то, как трепала мне, бедному, нервы, ты мне компенсацию обязана.
- А ты разве не сам мне навязался?
- Я тебе помощь оказывал. Ты скулила, что ты дурочка, а я согласился поработать твоим умом. Бесплатным, между прочим. Ты меня за службу даже не кормила. Приходилось жить впроголодь и воровать мясо у охотничьих псов.
Разум бил на жалость. Эстелле даже немного совестно стало. Он ведь вот-вот расплачется. Может, ему какую-нибудь конфетку дать, чтобы он отвлекся от черной депрессии? Но кругом только розы-вампиры и ядовитый черный шиповник. Все сладости и кондитеры остались в Алуаре.
- Ты спусти меня с поводка, - попросил Разум, пользуясь ее сомнениями и лукаво сощурился. - А то шейка затекла. Я от этой зачарованной ленточки и задохнуться ведь могу.
А спустишь его с поводка, так он снова мертвецов поднимать помчится и Люциферину призывать!
- Ты ведь бессмертный, - поддела Эстелла. – Как бессмертный может задохнуться?
- Но дискомфорт ощутить может даже бессмертный, - вывернулся Разум. – Мне от
этой ленточки очень уж дискомфортно.
- Тут тебе не комфортабельный отель, а придорожье ада – потерпишь!
- Бессердечная! – Разум с досадой пнул куст черных роз, и они чуть не вцепились ему же в лапку. Теперь он и с ними станет пререкаться. Разум свирепо на них зашипел.
- А кто ты такой? Шаетти? – она вспомнила диковинное словечко, которое обронил самурай.
- Шаетти! Шайтан! Бес! Черт! Мелкий демон! Меня как только не называли. А суть одна – я миленькое маленькое черненькое создание из ада. Я преданный слуга Люциферины, королевы мертвецов и демонов. Я сам по цвету напоминаю пекло, из которого выбрался, поэтому имею на руку Люциферины больше прав, чем все те чудовища, которыми ты нынче верховодишь.
- Сдалась она тебе? Она же для тебя великанша. Ее рост человеческий, а ты размером с кота. Хочешь тоже восседать у нее на плече в маленькой короне, размером с браслет, и считаться ее королем? Такой парочки любой разбойник перепугался бы! Колдунья и чертик! Да еще оба коронованные и хитрющие, как цыгане. Поговорите даже с бандой бандитов пять минут, так они вам всё награбленное отдадут лишь бы только от вашей компании отделаться. Люциферине ты бы тоже стал нашептывать подлые советы?
- Да я бы за ней шлейф своими лапками носил. Она же королева всей нечисти! А ты самозванка, стащившая ее корону!
- Вообще-то лицом я вылитая Люциферина. Если ты заметил мы с ней двойняшки. Но ее ты обожаешь, а на меня шипишь.
- А я ее не за внешность люблю, а за темную сущность! Твоя схожесть с ней вообще-то это колдовские махинации твоего папочки. Он подло отнял ее силы и ее красоту, и передал тебе.
- Случайно или намеренно?
- Кто его знает, он же маг. Эти маги такие хитрые. Никогда не поймешь, что у них в голове.
Разум помолчал чуток, а потом снова захныкал.
- Ах, Люциферина! На кого же ты меня бросила!
Эстелле захотелось самой взять метлу и дать ему по голове. Если б Разум не выглядел таким маленьким и беззащитным, то она бы непременно так и сделала. Хотя его убогая внешность ничего не значит, силы в нем кроются недюжинные. На целый полк хватит. Разум – это зло! Его нужно опасаться. Никогда не знаешь, какой очередной финт он откинет. Может и демонов призвать, и стихийное бедствие накликать, и когтями в горло вцепиться. И всё равно обидно, что ради Люциферины он на всё готов. Вон как поэтично говорит о своих чувствах к ней, а Эстеллу только муштровал.
- Не ты ли потихоньку ел моих горничных и лакеев? Их обгрызенные трупы находили возле сада. Даже подозревали диких зверей или оборотней в нападении.
- Это ты виновата, что мне самому приходилось доставать себе пропитание, - тут же ввернул Разум. - Не обеспечила мне пристойное трехразовое питание. Ни обедов, ни ужинов, ни завтраков, ни закусок! Я весь истощал.
- Ты и так был тощим, когда вылез из сундука. А я вообще-то кормила тебя пирожными.
- Сдались мне твои пирожные! Я сырое мясо люблю.
- Тогда зачем же на восточном базаре ты просил рахат-лукума?
- Так, ради разнообразия. Любопытно же отведать чужеземные сласти.
- Если ты ешь, как звери, исключительно мясо, то рахат-лукум мог ведь оказаться для тебя несъедобен.