- Может, его удастся держать в подчинении?
- Он тебе не я! Вот Люциферине он бы подчинился.
- Значит, подчинится и мне. Я ведь вылитая она!
- Но силенки у тебя не те, - резонно подметил Разум.
Снаружи вдруг стало тихо. Эстелла, крадучись, выбралась из укрытия и тут же пожалела об этом. Дракон наступил лапой ей на шлейф. Эстелла попыталась освободиться, но что она может силой против дракона? Разве только стоит применить магическую сноровку. Она выставила руки вперед, и из кончиков пальцев вдруг сформировалась черная паутинка, тонкая, но прочная, как железо. Она вытянулась и обвила лапы дракона. Вот так-то лучше. Теперь Гэбриэл у нее в плену.
Едва она разрешила проблему сама, как в склеп вломился Вергилий. Эстелла поначалу приняла грохотание его лап за шаги великана и жутко перепугалась.
- У тебя новый дракон? – удивился Гэбриэл, уже принявший вид человека. – Твой прошлый дракон был черным, как уголь. Кажется, ты переселила его в меня.
Гэбриэл скорчился, как от мигрени. В его зрачках и впрямь отражался силуэт черного дракона. Пока паутинка оплетала его кожу, Гэбриэл больше не превращался. Эстелла похвалила себя за находчивость. Выходит, даже от превращений в дракона существует противоядие.
- Это мой друг!
Эстелла обняла Вергилия за чешуйчатый бок и прижалась к нему щекой. Щеку щекотало и грело. Обнимать дракона еще глупее, чем рыцаря в броне. Но что она может с собой поделать? Она по нему так соскучилась!
Хорошо, если Раймонда и Клемент со всей своей драконьей родней сейчас сюда не прилетят, почуяв, что Эстелла в опасности. Их только тут не хватало, когда она уже решила все проблемы сама.
Только как быть с чувствами Гэбриэла? Он ведь влюблен в Люциферину, а не в нее? Но разве лицом она не вылитая Люциферина?
- Слушай, а что ты любил во мне кроме внешности? – решила схитрить Эстелла.
- Да, вроде ничего, - честно признался Гэбриэл, видимо, со сна он плохо соображал или же по привычке был прямолинеен. – Еще, помню, ты дивно пела.
- О, петь я умею так, что в романтичное настроение впадает даже Вергилий. Все драконы обожают мое пение.
- Мне не нравилась лишь твоя манера одеваться во все черное.
- Больше я не ношу траур, так что насчет черных платьев не беспокойся.
- Значит, ты изменилась к лучшему.
- Как и ты, ведь ты проснулся.
Эстелла сама обняла его и приникла к его губам. Любовь это все-таки прекрасно, даже если ради нее пришлось заехать в заколдованный край.
- Слушай, а ты не вампир? – она на миг оторвалась от его губ. – Тебя не тянет испить моей крови?
Он с сомнением глянул на ее шею под колье.
- Вроде нет!
- А на солнце ты не рассыплешься, как прах?
Солнце уже робко светило сквозь узкие стрельчатые бойницы, но Гэбриэл не старел и не дурнел. Видимо, она заполучила его в свои объятия окончательно.
- Что если я копия Люциферины, а не она сама?
Гэбриэлу, похоже, было всё равно. Он снова приник к ее губам. Холодность Люциферины настолько его возбудила, что он легко удовлетворился копией.
Вергилий смотрел на влюбленных озадаченно, а Разум воспользовался глупостью дракона и попросил его сжечь зачарованную ленту. Вергилию это удалось с первого вздоха.
- Ура! – Разум заскакал от счастья.
- Пусть бежит, куда хочет! – Эстелла наслаждалась поцелуями. Разума можно и отпустить. Теперь у нее есть Гэбриэл. За спиной что-то шелохнулось. Корсет платья стал тесен. Это же крылья! Эстелла ахнула.
- Так ты все-таки звездная фея! – обрадовался Гэбриэл. – Значит, фей-ночниц натравила на меня не ты. Звездные феи обычно с ними не общаются.
- Я дочь звездной феи, - поправила Эстелла и шелохнула крыльями. Летать оказалось так легко. Она счастливо засмеялась. Как замечательно всё вышло! Гэбриэл поцеловал ее и у нее отрасли синие крылья в сеточке звезд, напоминающие окрасом ночное небо. Вот почему нужно было найти настоящую любовь. Лишь вкупе с ней отрастают крылья. Эстелла счастливо засмеялась.
- И впрямь я звездная фея! А ты мой герой! Или я твоя героиня? Не важно!
Как хорошо, что она его разбудила и приручила. Главное, не снимать корону Люциферины. Тогда адские воинства будут ее слушаться. Их можно оставить в Миоре или снова запереть в сокровищнице. Наверное, лучше поселить их тут. Хоть Гэбриэл и проснулся, но сам Миор выглядел шипастым и пустым.
Разум вместо того, чтобы стремглав убежать на свободу, снова интриговал. Он заскочил внутрь вспыхнувшей искрами пентаграммы и во всю глотку призывал Люциферину. Черная безликая фигура медленно поднималась из пола, но Гэбриэл не признавал в ней своей прежней возлюбленной. Вероятно, без колдовской короны Люциферина утратила всю свою привлекательность.