В глазах дознавателя вспыхивает гневное пламя, и мне кажется, что он начнет кричать, но нет — герцог говорит на удивление спокойно, почти вкрадчиво:
— А как найти, Люси? Оказаться рядом с ним? И это в лучшем случае! А в худшем — быть изнасилованной и проданной в бордель?! — дознаватель смотрит мне в глаза, и от его взгляда я чувствую, как к щекам приливает кровь. — А хотите знать, что делают в борделе с такими, как вы?!
Отшатываюсь, цепенея от страха. Бордели! Я даже не целовалась ни разу! От этой мысли мне становится не по себе.
— Нет, не так, — шепчу я, стараясь сдержать подступающие к глазам слёзы.
Моргаю, и ресницы предательски дрожат.
Герцог с мгновение смотрит мне в лицо, но потом, остывая, отводит взгляд. Роняет устало:
— Все с самого начала, мисс Люси. С самого начала, постарайтесь вспомнить любую казалось бы незначительную деталь. Кто был рядом, когда договаривались с мисс Эммой, как договаривались лично или передавали записку через слуг. Через кого передавали?
— Но вы ведь те же самые вопросы задавали Эмме?
— Она могла что-то забыть? Упустить из вида. Даже одно и тоже событие, мы всегда видим через призму своих суждений, — герцог устало откидывается в кресле.
Меня все еще трясет: от его холодных и жестких слов, от одного взгляда на его строгое лицо, от огня, вспыхнувшего в глазах.
Как будто сейчас — именно сейчас! — герцог Кэмерон Уэйнрайт впервые заметил меня.
Смотреть на него невозможно, меня снова начнет трясти. И я упираю невидящий взгляд в стену, а потом некоторое время сижу молча, стараясь восстановить в голове все события. Начинаю рассказывать: что договорились заранее, но точный день не обозначали. Я сегодня утром отправила слугу с запиской к Эмме, сообщив в ней, что родителей нет дома и я жду ее.
— В записке говорилось, что ваш младший брат тоже уедет с ними?
— Нет, не говорилось.
— Имя, слуги?
Отвечаю на все вопросы герцога. Потом рассказываю про дневной выход из дома, про фразы продавцов у рынка, ну и про ночную вылазку. Про свои выводы. Четко, конкретно, спокойно.
Постепенно напряжение в кабинете спадает. Дознаватель что-то записывает, кивает и, наконец, говорит:
— Если захотите работать в полиции, приходите, устрою вас в аналитический отдел, — то ли шутит, то ли правду говорит. Непонятно! — Какая у вас магия?
— Я маг воды. И вряд ли мне разрешат работать в полиции, но спасибо.
Нет, это, наверно, шутка. Или попытка обернуть все в шутку. Кажется, дознаватель понял, что перегнул палку, запугивая меня борделем. Во всяком случае, на его лице читается легкое сожаление.
— Сейчас вас с мисс Эммой проводят до дома. На первый раз прощаю и ничего не скажу родителям…
— И Гарри, — перебиваю я его.
Да, они не общались пять лет, но что, если Гарри решил возобновить отношения с бывшим другом именно сейчас?
— И Гарри, — поморщившись, соглашается герцог. — Но если увижу вас еще ночью на улице, расследующей что-то, непременно поставлю в известность. Надеюсь, на ваше благоразумие, мисс Люси.
— Спасибо, — облегченно выдыхаю. Кажется все прошло лучше, чем я себя накрутила.
— Я провожу вас.
8.
Люси.
Пройдя по длинным коридорам обратно и спустившись вниз, я увидела Эмму, сидящую на стуле недалеко от хмурых охранников сего заведения!
— Люси, — едва увидев меня, моя подруга несется ко мне, обнимает. — Я так испугалась! Тебя так долго не было.
— Меня опрашивали после тебя, — специально не произношу слова “допрашивали”, так кажется, что была просто милая беседа. — Пока вспомнила все.
— Констебль, отвезите леди домой. Только не привлекая внимания их домашних. Не будем их будить и тревожить, девушки осознали всё. Не так ли, мисс Люси, мисс Эмма?
— Всё верно. Спасибо, мистер Уэйнрайт, — делаю нелепый реверанс в брюках, хватаю Эмму за руку, и мы выходим на улицу.
— Скоро светает, поторопимся. Прошу вас, леди.
Остановили мобиль в квартале от дома, чтобы не разбудить мирно спящих аристократов.
А потом пешком проводили до черного входа, через который обычно ходят слуги.
В доме мы сразу же разулись, чтобы не создавать шума, и тихо проскользнули в мои покои. Не включая свет, лишь тусклый маячок с помощью магии, мы почти на ощупь добрались до купальни, где сняли мужскую одежду, спрятали её в моей гардеробной и легли спать.
— Спокойной ночи, Эмма, — шепчу я.
— Пусть она будет спокойной у Берта, — также шепотом отвечает она и я чувствую вину. Это я виновата, что Берта украли. Маг, стихийница, вырубили по голове, просто и без затей!