– Сэр Сериога, да вы что? – несказанно поразилась леди Клотильда. – Злу есть место везде. А уж там, где священная и могущественная вещь… как бы это сказать… все силы свои отдала на спасение жизни и беззащитна перед злом… Все странно, все непонятно, я сама мало что знаю. Смотрите: гибнет жизнь, которая не должна гибнуть, причиной тому явилась и не явилась чужая воля, ребенок не может жить и не может умереть, талисман, который выполнил и не выполнил то, для чего был создан. А там, где есть противоречия, непременно появляется и дьявол. Средство супротив зла – добро, действительно, никак не могли эльфы увидать сие лекарство от зла в своем зерцале, ибо как нести его и как зрить его? Добро в сердце человека и тот глоток воды, который этого малыша из полусмерти-полужизни вытащил…
Ребенок в страхе завозился и еще крепче вцепился в Серегину одежду. Клотильда очень серьезно посмотрела Сереге в глаза:
– Не могу сказать я точно, разрушена ли власть зла над сим созданием крохотным и безвинным, но… Сердца Исхода Злого, откуда твари диавольские шли в этот мир, боле не существует, уверена я в том. Ибо как сказано: “Зло, пусть будет оно даже с горы преогромнейшие, но да убоится оно добра размером даже с горошину!” И в поединке сем, сэр Сериога, добро твоего сердца оказалось превыше всей рыцарской доблести моей. И извлекло невинное дитя, ставшее дверью в сей мир для козней диавольских, из пасти бед…
Завершив речь, леди Клотильда исполнила нечто напоминающее торжественный исход балетной примадонны со сцены. Серега кое-как сообразил, что все это действо означало просто-напросто церемониальный поклон. В ответ Серега мог только смущенно потоптаться на месте.
– Леди Клотильда… Нам молока бы.
Они вышли из хижины, черная мгла ночи давным-давно сменилась серыми предрассветными сумерками.
– И только? – подивился про себя Сергей. Ему казалось, что прошла целая вечность, ну не вечность, но, по всем его прикидкам и ощущениям, уже должен был быть полдень. Впрочем, напомнил он сам себе, в этом мире сутки, а стало быть, и ночи, и рассветы длиннее земных. Влажно и жирно пахло землей, прелыми листьями и травой.
– О-хо-хо… —вздохнул кто-то в сумрачной полумгле под деревьями, и, переваливаясь на коротеньких ножках, к ним торопливо засеменил крохотный, Сереге по пояс, старичок.
Грот, в который их привели, был вырублен из камня. Точнее, вырублен в камне скального утеса. Белые яркие искры сияли в грубых сколах свода и некоего подобия колонн, заполнявших пространство грота. Светильники горели в нишах бездымно и ярко. В целом все напоминало пещерные храмы первых христиан, вот только настенных росписей не было. Для малыша откуда-то (уж не из-под земли ли?) принесли молока в глечике, парного, еще теплого, покормили с ложечки. Кормило субтильное создание, укутанное в снежно– белое складчатое одеяние. Эльф, пояснил старичок, заметив направление взгляда Сереги. На Серегу эльф внимания не обращал. “Очевидно, не отношусь я к отрокам, прелестным ликами”, – с иронией подумал он.
Сытый малыш сладко спал на ложе из меховых шкур, брошенных прямо на неровный каменный пол. Леди Клотильда, кою старичок, излучая любезность и вежество, потчевал винами из доброго десятка самых разнообразных бутылей, счастливо улыбалась. Она была сейчас явно в ударе, загибая старичку цветистые комплименты типа “плодотворящее солнце милости вашей” и “небонежащие и медоточивейшие вина сии”. Мухтар, которого они оставили в избушке, уходя в поход против истинного зла, тоже был тут как тут, блаженно спал на ворохе шкур, привалившись боком к сладко сопящему во сне малышу. Серега сидел на полу, скрестив нога по-турецки и вяло рассматривая кисти своих рук – грязные, с обломанными ногтями. Пережитые средневековые приключения в духе слегка облагороженного Стивена Кинга сказывались на его внешности не лучшим образом. Да и на психике, похоже, тоже – кончики пальцев едва заметно подрагивали. А ведь еще был Мишка. И черт знает, что с ним. А еще где-то в этом сумасшедшем мире потерялся несчастный и загадочный Зигфрид, ложноубиенный король пяти с небольшим лет, чье спасение также было возложено на его не тронутые спортом плечи, и совершенно некому было сказать – позвольте, господа, ему в этом мире и собственное-то спасение не по плечу… добро еще есть леди Клотильда – бдит, бережет и стережет, аки родная милиция. И все в надежде поднабраться от него словесных перлов, чтобы запустить ими в лоб милорду Жанивскому.
– Пригорюнился, светик? – Старичок оторвался от дружеского воркования с леди Клоти и посмотрел на Серегу хитро, умненько так. – Знамо дело, далека твоя дорога. Но ты ж ноне – герцог Де Лабри, твое сиясьтво. А богатому да знатному веселей глядеть нада! Тем боле что с ребятеночком энтим дороженька твоя еще длиньше будет.