Мои попытки бережно освободить его не дали результата. Провозившись какое-то время, решила, что терять мне всё равно нечего и рванула загадочный предмет изо всех сил. С глухим щелчком он поддался, и… ничего не произошло. Не торопясь, я принялась исследовать добытый трофей, напоминающий яйцо.
Тем временем светлячки, видимо, устав изображать из себя разноцветные звёздочки, покинули облюбованные места на потолке и теперь плавно парили в воздухе. Глухую тишину вспорол металлический срежет, пронзительный, словно предсмертный крик дракона, донёсшийся откуда-то из-под толщи окружающего камня. От пола прокатилась заметная дрожь, вызванная ею каменная крошка посыпалась на голову. Я подняла взгляд, пытаясь разглядеть, что происходит с пришедшим в движение потолком, и тут же пожалела об этом. Песок и мелкие камешки попали в глаза – разглядеть дальнейшее мне не удалось. Грохот камня, скрежет и треск раздавались со всех сторон. Вибрация сменилась мощными размеренными ударами, твердь содрогалась, поднимая волны в небольшом озерце. Недавнее пробуждение кокорота не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило теперь.
Удивительно, но творящееся не вызывало у меня ни паники, ни страха, чувство безмерной правильности происходящего вновь поднялось откуда-то из глубин души. Я лишь накрыла голову руками, защищаясь от падающего сора.
Меньше чем через минуту землетрясение и шум прекратились. Продолжая сжимать в одной руке тёплый предмет, другой рукой аккуратно промыла глаза – закончив, равнодушно смотрела, как солнечные зайчики скачут по встревоженному зеркалу воды. Кожи касался тёплый воздух летнего дня, нехотя гонящий прочь затаившийся в каменном зале холод. Повинуясь инстинкту, взглянула вверх, и яркий свет резанул глаза, срывая туманный покров глубинного спокойствия. На смену ему пришёл целый шквал эмоций: окрыляющее счастье свободы, воспоминания о пережитом ужасе и, наконец, сжигающее любопытство! Ведь я нашла нечто удивительное! Правда, неизвестно что…
Подпрыгивая от нетерпения и рвущихся на свободу чувств, я огляделась, не обращая внимания на резь в ещё не привыкших к свету глазах. Беглый осмотр показал, что массивные плиты потолка разошлись в стороны, а их верхняя граница заканчивалась чуть выше моей вытянутой руки.
Сунула за пазуху загадочную находку, изловчилась, подпрыгнула и уцепилась за край плиты. С трудом вскарабкалась наверх – всё-таки я не в лучшей форме, но кое на что ещё способна. Не успела осмотреться, как в меня ткнулась морда ослика. Его счастливая физиономия расплылась в улыбке, а тёмно-карие глаза лучились не по-звериному осмысленной теплотой. Сегодня совершенно невозможный день! Никогда бы не подумала, что этот флегматичный зверь способен на такое выражение чувств! Поддавшись порыву, схватила хвостатого друга в охапку и затискала словно щенка. Он явно не возражал.
Наши лобызания прервал притворно ругающийся гном:
– И где тебя, кикимору болотную, носит-то?! Мы, значит, тут с Пифагором едим не досыта, не досыпаем всячески, а она знай себе, по пещерам лазит и камнетрясения устраивает!
Одним своим появлением этот пройдоха вызвал у меня вал вопросов и в этот раз я не собиралась себя сдерживать, выпалила всё скопом:
– Чего это кикимора-то? Сам не фиалка на лужку! С Пифагором? День в разгаре, как это не досыпаем? Я ж только утром свалилась! Ешь нормально, кто тебе не даёт-то!?
Стеклодуй открыл было рот, чтоб обрушиться на меня в ответ, но, видно, передумал в последний момент:
– А чего ты, вообще купаться полезла, вода-то холодная? – пряча тревогу за ехидным тоном, поинтересовался гном.
– Мыши испугалась… – потупив взор, призналась я.
– Мыши? Ты их со своего роста вообще разглядеть-то можешь?
– Могу… иногда, – и смущённо добавила: – …а когда не могу, ещё больше боюсь. Спала себе ночью спокойно, а тут под боком как заскребётся кто-то… думала, мышь на меня напасть хочет, вот и вскочила.
– Мда-а-а, – протянул Тихоход, почёсывая бороду, – стало быть, мы тебя три дня из-за грызуна безобидного дожидаемся.
– Сколько?! – я выразительно посмотрела на гнома, старательно намекая, что меня интересуют ответы на этот и предыдущие вопросы, а ещё лучше – незамедлительный и подробный рассказ. На моё счастье, в этот раз упрашивать бородача не пришлось.
– Значится, ждали-пождали тебя три дня и три ночи, как в сказочках девчачьих. А чего тут началось, после того, как ты в болото сиганула! – подчёркивая драматизм своего повествования, Стеклодуй забавно топорщил бороду: – Титаны прибежали: «Где, мол, урхул наш? Давеча в клетке оставили, а теперича нету. И припасы кто нам попортил-то?». Из работников наплёл кто-то, что ты сожрала, а проводник-то говорит: чудище болотное утащило. Зильда-то поддакивать давай: было чудище, из воды лезло, в грязи да тине, водорослями поросшее, страшное, аж жуть! Ты с ним боролась, так оно тебя проглотило и в топь уволокло. Провожатый тебя спасать кинулся, только ж не поспел, видать. Титаны-то контур защитный проверили – не было чудища, а по грязи да по следам выходит, вроде как было. Велели тебя разыскать, только без толку. А тут глядь, припасы-то кончились! Так они, обжоры, неудобства терпеть не привыкшие, лагерь-то свернули, да невесть куда подались. Опосля, как вся прорва их из виду скрылась, мы с Пифагором тебя сами искать взялись.