С опаской прислушалась к своим ощущениям, то ли сама себе навыдумывала, то ли и правда в теле появилась какая-то странная лёгкость. Тут же поделилась своими наблюдениями с самозваным лекарем, сулившим явить невероятное чудо моего исцеления.
– Неужто ты мне не доверяешь? – собрался обидеться новоявленный эскулап, но о чём-то поразмыслив, продолжил, – лёгкости не опасайся, летать-то точно не будешь, и если головокружения будут, не пугайся.
Стоило гному упомянуть головокружение, как оно появилось, – наверно, и правда накручиваю себя. Решив больше не жаловаться, принялась за морковку. Всё-таки этот бородач хоть и знатный пройдоха, но он и в самом деле вытащил меня из лап опасной болезни – это я отчётливо понимала, помня свои недавние ощущения. И едой меня подкупил – позаботился, просто золото, а не гном. Тем не менее, налегая на тазик со снедью, с удивлением отмечала, что каждая следующая морковка казалась мне чуть крупнее предыдущей и будто бы даже тяжелее. Так и не осилив предоставленную мне ёмкость с варёными корнеплодами, я поддалась одолевающей меня усталости и задремала; без сновидений.
Когда открыла глаза, на меня смотрело необычно большое бородатое лицо, даже не сразу узнала в нём озадаченного Тихохода.
– Ты только это… не пугайся, – устрашающую формулу он произнёс так, словно обращался к душевнобольному, – как чувствуешь-то себя?
– Хорошо, лёгкость такая в теле, – вопреки его явно взволнованному тону, чувствовала себя действительно отменно, – только ты крупный какой-то… Ты что с собой сделал?
– Э-э-э-э… – замешкался с ответом гном.
– Подожди… подожди… – смутные сомнения начали одолевать меня, когда в огромном плетёном бауле я узнала свою котомку. – Ах ты ж проходимец квазимедицинский! Ты уменьшил меня… пришибу паразита! – с моими новыми габаритами угроза прозвучала крайне неубедительно, даже почти мило. – Да я ещё и голая… почти!
Сказать, что одежда висела на мне мешком – не сказать ничего, я просто терялась в огромном балахоне, напоминающем палатку с вырезом. К тому же налипшая местами грязь высохла, позволив облачению стоять без моего участия.
– Ну-ка отвернись, прохиндей! – проникшийся моим негодованием гном смущённо отвел глаза. – А лучше одежду дай какую-нибудь! – свирепствовала я, как котёнок в ладошке.
– Вот натура-то женская, все что одна! Спасаешь их, спасаешь, а вместо благодарности они последнюю рубаху с тебя сымут! – бурчал горе-алхимик, но, тем не менее, отправился к сложенной возле ослика поклаже и принялся нехотя ковыряться в ней.
Немного успокоившись, отправила Тихохода прогуляться. Сама, с трудом выбравшись из отвердевшей одежды, взялась изучать гардероб, любезно предоставленный мне гномом. Из вороха мало подходящих вещей выбрала длинную рубаху с короткими рукавами. Теперь на мне она смотрелась как просторная туника. Добавила к ней широкий пояс, больше чем в два оборота обхватывающий талию, и тем самым удачно подчёркивающий её стройность.
А вот с обувью оказалось значительно хуже. Сапоги запасливого бородача мне явно были велики, в таких далеко не уйдёшь. Однако за неимением лучшего пришлось взять их. В качестве украшения перевязала волосы яркой лентой и прицепила к поясу кинжал. Пользоваться им, конечно, не умею, но камень на его рукоятке и вычурные ножны хорошо подходили к выбранной мною ленте. Последним штрихом стала просторная набедренная сумка, крепящаяся к ремню. Если бы не отсутствие нижнего белья, то получилось бы вполне прилично. Несмотря на это досадное упущение, я осталась вполне довольна результатом и от того встретила виновато слоняющегося по округе гнома с улыбкой.
– Ну, как тебе? – мне не терпелось услышать мнение какого-никакого, но всё-таки мужчины.
– Туда-сюда, – уклончиво ответил гном, но его порозовевшие над густой бородой щёки можно было считать комплиментом. – Теперь-то тебя и прокормить легче будет. Кстати, я в городок ближайший собрался, закупиться надобно, да и зелья продать, что наготовил, пока ты под деревом прохлаждалась.
– Чур, я с тобой, – обрадовалась я, – никогда в людских городах не бывала! И кто тебя опять вытаскивать будет, если признательные клиенты захотят своего благодетеля ещё кому-нибудь скормить!
– Сам себя вытащу, не впервой! – снова обиделся гном, – а от тебя, пигалица, хлопот-то больше будет, нежели проку.
– Пигалица, говоришь?! А по чьей милости? – сдвинув брови и уперев руки в бока, красноречиво посмотрела на бородача.
– … Хотя сапожки-то тебе поменять надобно, – тут же нашёл с чем согласиться Тихоход, – идём что ли, в городе-то и прикупишь.
Заботливо укрыв ветками оставленную под деревом котомку и снарядив Пифагора всевозможными бутыльками на продажу, мы двинулись к городу.