Таверна оказалась широким залом с массивными деревянными подпорками, упирающимися в низкий потолок. Около десятка сумбурно расставленных столиков грубой работы вызывали некоторые сомнения насчёт своей чистоты. Ещё больше опасений вызывала хмурая публика, впрочем, не обратившая никакого внимания на моё появление. Грузный мужчина с окладистой бородой за стойкой протирал фартуком сальную поверхность. Заметив меня, торчащую в дверях, он растянул рот в щербатой улыбке и подмигнул единственным глазом – второй скрывала тёмная повязка, на манер той, что обычно рисуют пиратам в детских книжках. От такого гостеприимства тут же захотелось выскочить наружу. Но голод и природная гордость взяли верх. Хоть никто и не повернул головы, я чувствовала на себе внимание и не хотела показаться трусихой. Тем более, перед внутренним взором встал недавний опыт с дворовым псом и мужичками в косоворотках. Опасность там я явно переоценила, так что и в этот раз списала свои страхи на уменьшившийся рост и связанную с ним тревожность.
Шествуя намеренно неспешным шагом, направилась к одноглазому бородачу, по дороге вспоминая известные мне традиции питания людей, почерпнутые из историй и прочитанных книг – вроде бы ничего особенного меня не ожидало.
– Здравствуйте, у вас есть блюда без мяса? – максимально будничным тоном поинтересовалась я, пока сердце в груди выстукивало сигнал к организованному отступлению. Трактирщик вытер руки о фартук, а ретивое уже трубило команду к паническому бегству откуда-то из левой пятки.
– Надо без мяса, дам без мяса, – голосом скрипучим, как несмазанная телега, ответил трактирщик, – чего есть будешь?
– Мне бы суп какой-нибудь, чай и большой кусок хлеба, – попросила я, наплевав на паникующий орган, стремительно перемещающийся по организму.
– Держи, – через минуту хозяин заведения водрузил на стойку большую миску с мутной зелёной жидкостью и протянул краюху чёрного хлеба.
Рассматривая мутное блюдо, я начала подозревать, что несколько промахнулась. Говоря о супе, стоило заказать что-нибудь конкретное. Однако, несмотря на отталкивающий вид, похлёбка пахла вполне заманчиво, и ароматный хлеб вызывал устойчивое слюноотделение.
– А это что там? – я указала на длинные, плавающие в тарелке листья, одновременно имеющие не самое приятное сходство с лапшой и шпинатом.
– Марьевый длиннолист, – бородатый трактирщик поднял на меня единственный глаз, полный удивления, – какая ж «болотная гуща» без него?
– Ммм… – многозначительно протянула я, одновременно поражаясь точности названия непривычного блюда и его способности уничтожить аппетит. Впрочем, отказываться не решилась, к тому же необычное кушанье интриговало своей экзотичностью.
– Ты не местная что ли?
– С чего вы взяли? – следуя лучшим традициям юного конспиратора, ответила я вопросом на вопрос.
– Спрашиваешь о том, о чём у нас все сызмальства знают, и на глаз мой пялишься. Хочешь, расскажу, что с ним сталось?
– Хочу, – забыв на время о еде, заинтересовалась я. Присущее мне и несвойственное большинству гигантов любопытство вновь одержало победу над голодом и здравым смыслом.
– На болото пошёл… там и потерял, по сию пору найти не могу. Видать, в болотную гущу уронил. Ты в ней пошарь, пока есть будешь, – трактирщик расхохотался, я же, не оценив шутки, тактично улыбнулась в ответ. Хотя у самой мурашки по коже пошли от такого юмора. – Садись иди, чай сейчас принесу. Только заплати сперва, – продолжил трактирщик уже без тени улыбки и протянул лапищу, намекая на то, что его услуги стоят денег, – девять.
Отсчитав монеты и подхватив ароматный обед, я отправилась к свободному столику в дальнем конце зала. Внезапно доска под ногой скрипнула – каблук моих замечательных туфель зацепился за что-то. Опасно покачнувшись, попыталась исправить ситуацию, но мои навыки хождения в новой обуви оказались недостаточными для исполнения столь сложных кульбитов. В попытке сохранить равновесие пару секунд я выписывала замысловатые па, стараясь одновременно удержать мутноватую жидкость в пределах тарелки и самой не распластаться по полу. Однако, несмотря на усилия, миска с дымящейся похлёбкой отправилась прямиком на штаны одного из суровых посетителей. Смачно-зелёная лужа разлилась у него под ногами, а прилипшие к штанине листья марьевого длиннолиста переплелись в замысловатом узоре, образуя миниатюрное, но вполне достоверное подобие пейзажа Радужных Болот. В довершение картины, вареное яйцо, похожее на глаз, выпрыгнуло откуда-то из глубин миски, прокатилось по полу, описав широкий круг, и ткнулось в обувь жертвы моих хромающих навыков элегантного хождения.