Мужчина резко вскочил. Я же в страхе схватилась за рукоять висящего на поясе кинжала. Пальцы незнакомца тут же крепко сжали моё запястье, лишая всякой возможности воспользоваться оружием. Последним шансом на спасение было позвать на помощь, и я уже открыла рот, как неожиданно мой взгляд встретился со знакомыми тёмными глазами. На меня смотрел проводник с короткой стрижкой, в облегающей кожаной куртке – тот самый, непрошенный помощник из лагеря на Радужных Болотах.
– Это случилось! Пророчество сбылось! – с патетическим видом произнёс он.
– Что? Какое пророчество? – опешила я, от удивления забыв закрыть рот.
– Пока смотрел, как ты на своих каблуках от стойки идёшь, подумал, что тарелку на меня опрокинешь! Если бы не знал, что полы здесь не под такую обувь сделаны, в оракулы бы подался, – засмеялся мужчина. – Или ты намеренно хотела знакомство завязать? Могла бы и поприятней способ найти, – продолжал усмехаться он, – а то в мокрых штанах сложно себя покорителем женских сердец ощущать, ещё этот грешный глаз под ногами болтается.
– М-м-м… – красноречиво промычала я, чувствуя, как щёки разгораются румянцем. Титаны оказались не так уж неправы, похоже, у меня действительно сложности с устным выражением мыслей.
– Содержательный ответ, – иронично заметил собеседник, – ты, небось, школу риторов окончила и на полевую практику вышла?
– Ничего я не заканчивала! – обиженно пискнула я.
– Оно и видно, – продолжал подшучивать проводник, – а за нож чего хватаешься, хочешь из меня основное блюдо сделать? Гарнир интерьер украшает, так теперь чем попитательнее поживиться хочешь?
Гремучая смесь смущения и гнева клокотала во мне: «Ах, ты ж скоморох-самоучка! Сейчас и правда тебя на паштет пущу», – подумала я и попыталась снова выдернуть кинжал из ножен; мужские пальцы крепче сжали моё запястье. Конечно, я не собиралась всерьёз кидаться на него с оружием, но и обиду так легко прощать не хотелось. Дёрнулась сильнее – в ответ он обхватил меня второй рукой и прижал к себе. К бушующему урагану чувств добавилось неожиданное удовольствие – щёки мои стали окончательно пунцовыми. Вырваться силой не получалось, пришлось переходить в словесное нападение, если мою вялую контратаку можно так гордо именовать:
– Ты на основное блюдо не годишься. Я мясо не ем!
– Ого, вегетарианка, значит, уже вторая за неделю! Чудеса, да и только. Ну раз не ешь, я тебя отпущу, только ты не бросайся на меня. Ладно? – тёмные глаза лучились ехидством.
– Ладно, – фыркнула я раздражённо.
Мужчина плавно разжал руки, внимательно наблюдая за моим поведением. И без того неумное решение кидаться на него теперь выглядело совсем глупо, так что я в нерешительности хлопала глазами, не зная как следует себя вести в подобной ситуации.
– Извиниться не хочешь? – подсказал он, заметив моё замешательство.
– Извини… те, – кто этих людей знает, как у них принято обращаться к мужчинам, тем более в столь щекотливой ситуации.
– Ну хоть что-то. Мои штаны к жизни этим, правда, не вернёшь – продолжал язвить он, оглядывая прилипшие пучки варёной травы. – Но учитывая твой ножичек, потери не слишком велики. Жаль, по городу так не погуляешь – засмеют.
– Угу, засмеёшь тебя… вас... сейчас уберу, – присев на корточки, скромно одёрнула тунику и начала аккуратно собирать остатки «болотной гущи» в слегка треснувшую от падения миску.
Покончив с этой неприятной процедурой, подняла глаза и к своему удивлению обнаружила – не только я умею краснеть. На мужественных щеках, покрытых лёгкой щетиной, красовался едва заметный, но всё же отчётливо читаемый румянец.
Наше неловкое молчание бесцеремонно прервал бородатый трактирщик с грязной тряпкой в руке:
– Кто за разбитую посуду платить будет? – нависая горой, грозно поинтересовался он.
– Да она только треснула слегка… – предъявила я миску, демонстрируя крохотный скол и отходящую от него трещинку.
– Разбить-разбила, гони семь монет! Негоже посетителям битую посуду подавать, всем известно – примета плохая, – ещё сильнее нахмурился одноглазый хозяин заведения.
– У меня только три осталось… – жалобно ответила я.
– Я заплачу, – вмешался проводник, протягивая деньги трактирщику.
– То-то и оно, – одноглазый забрал монеты и удалился, небрежно бросив грязную тряпку в мутную лужу.
– Такая маленькая, а злоключений от тебя, как от великана.
– Не от великана, а от г… – «гиганта» чуть не ляпнула я.