– Гарпии? – вновь улыбнулся проводник.
– Угу, – согласилась, не придумав ничего лучше.
– Давай, поднимайся, гарпия моя суповая, – он подал мне руку, – зовут-то тебя как?
– Эмма…
– А я Танон. Держи вот, пальцы вытри, Эмма, – новый знакомый пододвинул ко мне лежащее на столе льняное полотенце.
Пока я вытирала руки, неприметный мужчина прошёл мимо и дружески похлопал по плечу проводника:
– Неужто, наконец, подружку себе завёл?
Танон ничего не ответил. Проводив взглядом незнакомца, собралась положить полотенце обратно на стол, но к моему удивлению там, откуда я его только что взяла, появился конверт с тремя яркими сургучными печатями. Готова поклясться, мгновение назад там было пусто. Танон спешно накрыл послание ладонью и быстро сунул его во внутренний карман куртки, даже не взглянув.
– Был рад познакомиться, Эмма, мне пора, – внезапно посерьёзнев, сказал он. – Вот, возьми себе к чаю пирог с брусникой – не пожалеешь, – он аккуратно положил на стол несколько монет. Ошарашенная столь стремительным развитием событий, не подумала отказаться, лишь успела пискнуть: «Спасибо». Но мужчина уже удалился, оставив за собой влажные зеленоватые следы на дощатом полу.
Владелец заведения появился без лишних напоминаний, с горячим чайником наперевес и большим брусничным пирогом, пышущим сладким ароматом ягод и свежеиспечённого теста. Видать, трактирщика, как и дикого зверя, кормят острый слух и намётанный глаз, даже если он и один.
Увидев мои голодные глаза, светящиеся предвкушением, хозяин таверны молча сгрёб лапищей монетки со стола и, переваливаясь, ушёл за стойку. Я же, не скрывая удовольствия, принялась уминать принесённое лакомство. Аппетит проснулся такой, что отряд гномов-рудокопов позеленел бы от зависти. Покончив с пирогом и чаем, голодными глазами покосилась на оставшуюся краюху хлеба, но решила отложить её на чёрный день и аккуратно упаковала в набедренную сумку. Почти сытая и весьма довольная, я вновь была готова к приключениям, а они будто того и ждали…
Стоило шагнуть за порог трактира, как до меня донеслись угрожающие крики и улюлюканье. Почуяв неладное, поспешила на шум. Проскользнула обратно через переулок и обнаружила толпу, несущуюся в мою сторону по узкой улице. И даже не удивилась, когда в коренастой фигуре, толкающей перед собой тележку, узнала Тихохода, возглавляющего импровизированный забег. Гном улепётывал от пары десятков мужичков, вдохновляемых старым знакомым – специалистом по ублажению великанш, пресловутым старостой Замаром. Следом за незадачливым алхимиком, сохраняя на морде традиционно отрешённое выражение, шустро постукивал копытами ослик – пожалуй, на такое способен только этот удивительный зверь.
Захватывающая картина недвусмысленно намекала, что гнома снова нужно выручать. Как-то не ладятся у него последнее время отношения с покупателями. Однако что я могу сделать при теперешнем скромном росте? Танон наглядно продемонстрировал, что даже один мужчина с лёгкостью справится со мной. На грубую силу рассчитывать бесполезно, значит, придётся пользоваться смекалкой.
Взглядом смерила стремительно сокращающееся расстояние, разделяющее меня и гнома – времени на размышления почти не оставалось. В поисках решения окинула взглядом улицу: плотно прижавшиеся друг к другу домишки, несколько лавок и дюжина горожан, опасливо жмущихся к стенам при виде мчащейся толпы – ничего полезного. Из общего ряда выделялся только высокий не то сарай, не то амбар. Мощёная улочка упиралась прямиком в его открытые ворота. Прикинув, что набравший скорость гном вместе с телегой в любом случае не сможет свернуть, со всех ног бросилась к сараю. Каблуки тут же дали о себе знать. Пришлось потерять пару драгоценных секунд, скидывая обувь и продолжить бег уже с двумя парами обуви в руках. Не бросать же сапоги достопочтенного Стеклодуя, прижимистый гном мне этого не простит, если выживет, конечно. Босые пятки больно ударялись о брусчатку, но я, не сбавляя темпа, самоотверженно неслась навстречу открытым воротам.
Уже на ходу поняла назначение строения, дальний его край выходил прямо в реку, а внутри на стапеле располагалась небольшая лодка. Значит, это никакой не сарай, а эллинг – место, где ремонтируют и хранят суда. Читала о подобных сооружениях в книгах Одулона, в одной из них даже была иллюстрация – искусно изображённый парусник, готовый к спуску на воду.
Добежав до ворот, оглянулась: орава мужичков постепенно нагоняла гнома. Если Замар ещё чуть-чуть поднажмёт, то сможет ухватить за хвост Пифагора, тогда пиши пропало – Тихоход его не бросит. К счастью, бородатый пройдоха, похоже, что-то придумал. Не сбавляя скорости, одной рукой он отстёгивал дорожный фонарь от походного пояса, другой при этом умудряясь толкать перед собой тележку. Как только отцепленный фонарь оказался в руке, гном сноровисто метнул его под ноги настырному старосте – фонарь разлетелся вдребезги, а на мостовой образовалась блестящая лужа. Замар неумело подпрыгнул, стараясь перескочить через растёкшееся фонарное масло, однако ловкость подвела седовласого предводителя крестьян – разбитый светильник, отскочивший от камня брусчатки, угодил ему прямиком под ботинок. Раздался металлический скрежет. Деревенский голова картинно раскинул руки, безуспешно цепляясь за воздух и продемонстрировав пару замысловатых пируэтов, смачно хлопнулся наземь. Вокруг тут же образовалась свалка из незадачливых участников погони: кто-то не успел затормозить и запнулся о почтенного старосту, кто-то скользил по масляной луже, стараясь не свалиться под ноги более удачливым преследователям, а кто-то предусмотрительно сбавил ход, не желая оказаться в первых рядах. Гном же поспешил воспользоваться замешательством толпы и прибавил прыти, вероятно, разглядев в конце улицы мою приметную фигуру с двумя парами обуви в руках.