– А, ну это ты славно придумал! Кто ж мог ожидать, что он за тобой кинется и мужиков базарных прихватит?!
– О, сапоги мои! – проигнорировав струящийся из моих уст сарказм, Стеклодуй сосредоточился на валяющейся в углу обуви, – чего добру-то пропадать, коли не нужны, то сюда давай, в повозку приберу.
Наклоняясь за сапогами, заметила, что рубаха, до того сидевшая на мне как туника, стала заметно короче, почти полностью обнажив ноги, а недавно приобретённые туфли, лежащие рядом, теперь явно были мне маловаты. Мурашки предвкушения побежали по моей коже – неужели наконец возвращаюсь к своему любимому росту! Передав прижимистому пройдохе его имущество и упаковав недавно купленную обувь в поясную сумку, принялась с восторгом изучать своё изменяющееся тело. Букет ощущений оказался завораживающим: в противовес лёгкости, сопровождавшей уменьшение, руки и ноги мои заметно потяжелели, головокружение вращало мир, словно карусель, при этом расстояние до пола увеличивалось на глазах. Определённо, процесс возврата к моим обычным габаритам проходил заметно быстрее, чем процесс уменьшения. Гномья рубашка всё плотнее обтягивала тело, рискуя начать расходиться по швам. Собралась было стянуть её, но вспомнила про отсутствие белья и тут же поймала заинтересованный взгляд владельца моего гардероба.
– Чего уставился!? Сам кашу заварил, теперь ещё пялишься!
– Я кашами-то не занимаюсь, это тебе в Орден Кухмейстеров надобно, – ухмыльнулся в бороду гном, – а у меня-то специальность другая.
– Отвернись! Коль рубашка тебе дорога, – мой раздражённый голос с трудом прорывался сквозь шум за воротами, тем не менее, горе-алхимик с неохотой отвёл взгляд, не вылезая при этом из телеги.
Спешно скинула ставшую тесной одежду, и, на ходу справляясь с головокружением, осмотрела помещение в поисках нового костюма. В голове пульсировала драматическая фраза, рано или поздно всплывающая в жизни любой леди: «Боги, мне нечего надеть!», – но в отличие от людских принцесс, произносящих её перед грудами раскиданных нарядов, в моём случае слова носили самый буквальный смысл. На миг даже задумалась, а не начать ли разгуливать голышом. Но быстро отказалась от этой вызывающей идеи, несмотря на мою любовь к мужскому вниманию это, пожалуй, перебор. К тому же местные мужички снова стали мелковаты для меня.
Единственным предметом, подходящим на роль одежды, оказался свёрнутый парус, видимо, снятый с кораблика вместе с мачтой и теперь неприметно покоящийся возле стены. Наспех намотав полотнище на манер тоги, разрешила гному повернуться.
– Тебя ещё в голубой покрасить и вылитой титанихой будешь, – усмехнулся виновник моих гардеробных злоключений.
– А они, вообще, бывают? – заинтересовалась я, тут же забыв обиду.
– Кто их знает-то, поговаривают, что бывают. Даже название, специальное, для них имеется – титаниды. Живьём не видал, россказни одни слышал. Да грош цена людской молве. Сама, небось, знаешь.
Мне вспомнились рыночные кудесники словесного творчества, повествующие о моих приключениях, и я охотно согласилась.
– Как выбираться будем? – поинтересовалась я, приложив ухо к воротам и прислушалась к происходящему по ту сторону.
Голос бушующего Замара явно выделялся из общего гомона:
– Ломать надобно! Ломать! – требовал он.
– Кто кого тут ломать собрался?! – глубокий бас, похожий на рёв кокорота, вмешался в общую неразбериху, легко перекрывая её. – Сам руки вырву тому, кто верфь мою ломать вздумает!
Услышав угрожающие нотки, схожие с рёвом болотного чудища, Пифагор испуганно присел на задние лапы и с места сиганул в лодку. Вскоре из-за борта появились настороженно прижатые уши, вслед за ними показались встревоженные глаза животного. Кажется, недавние приключения изрядно повредили психику флегматичного зверя, зато, судя по стремительному прыжку, положительно отразились на его физической форме.
– Пифагор верно рассудил, судёнышко хоть и утлое, а по воде-то выбраться сподручно будет, – по-своему трактовал прыжок ослика гном.
Почувствовав подвох, я начала загибать пальцы, перечисляя, почему эта идея нам не подходит:
– Лодка на ремонте и наверняка протекает. Даже если бы она была в порядке, то мои восстановившиеся размеры и рост отправят её на дно. Парус на мне. Мачты нет, как нет и ничего, похожего на вёсла. Так что нужна идея получше…
– Идея-то есть, – хитро усмехнулся бородатый прохвост, укрепляя мои подозрения, – грузи повозку, расскажу покамест.
Несмотря на плохо скрываемую каверзу, всё же решила его послушаться и, поднатужившись, водрузила тележку в центр лодки. Колёса, свисающие по бортам, придали судну диковинный вид, а сама повозка образовала некое подобие второй палубы, куда незамедлительно взобрался довольный своей идеей Тихоход: