– Ты-то по дну пешком пойдёшь, суденышко толкать будешь, коли глубоко станет, так на плечо его положишь. Так, стало быть, до другого берега и доберёмся…
– Губу закатай! Сам мне до пояса, а раскатал её так, что вместо паруса обмотаться могу. Не утащу я такой вес, даже не думай! – искренне возмутилась, – тебя-то еле подняла, пока ты мои яблочки трескал и мёдом закусывал!
– Ишь, темень-то неучёная! Кто б вам, гигантам, ещё физику преподал! Пока лодка водой не наберётся, она наш вес на себя возьмёт, да и потом в воде всё легче делается. Ты, главное, до берега дотолкать успей, вот и всё делов-то.
– Вдруг там глубоко и вода холодная… – нерешительно попыталась возразить и запоздало добавила, – и физику я, между прочим, учила!
– Не та здесь речушка-то, чтоб гиганта с головой скрыть. Ежели что, ты и плавать умеешь, ишь, как из болота-то выбралась. А холода не боись. Сварю тебе потом настой согревающий, – посулил мастер сомнительных зелий.
– Вот уж нет! Хватит с меня твоих снадобий, лучше уж по старинке, чайком у костра разогреюсь, – запротестовала я, стараясь не вспоминать свой опыт бултыхания в топях, иначе испугаюсь, не загнать меня потом ни в один водоём.
– Коли согласна, то со стапеля-то сымай нас и в воду полезай.
– Как-то упустила момент своего согласия, – буркнула я, но всё же покорилась. Спорить даже с самым сговорчивым гномом занятие утомительное, а мой собеседник к их числу не относился. К тому же нам следовало поторопиться, шум за воротами приобретал всё более настораживающий характер. Замар ещё активно спорил о чём-то с хозяином здания, но, судя по затихшим крикам, они приближались к согласию.
Убедившись, что полюбившаяся мне обувь надёжно упакована в тележку, так же туда уложены снятые с меня вещи и даже прихваченный из «Глаза на болоте» кусок хлеба, я аккуратно спустила судно на воду. Вопреки ожиданиям, оно неплохо держалось на плаву, хоть вода и сочилась сквозь едва заметные щели в бортах. Пришлось поторопиться следом.
Медленная река, напоённая прохладой позднего лета, ласково приняла меня. Приятное песчаное дно у самого эллинга резко уходило вниз. Бережно толкая перед собой лодочку с нежелающими мокнуть товарищами, я отправилась штурмовать плавный поток. Вскоре вода поднялась до уровня груди, для удобства пришлось устроить посудину на плечо, как и предлагал гном. Ноги вязли в песке, судёнышко, увлекаемое течением, норовило выскользнуть из рук и отправиться в свободное плаванье. Радовало только то, что вскоре дно стало пологим и не уходило так стремительно вглубь.
Ближе к середине реки течение усилилось. Передвигаться стало сложнее, вода всё же добралась до уровня шеи и упрямо противилась каждому движению. Через несколько минут напряжённой борьбы со стихией дно начало плавно повышаться, а течение ослабевать. Стараясь сохранить темп, заставила себя сосредоточиться и упорно толкать вперёд протекающее судёнышко. Гном то и дело поглядывал на меня, перегнувшись через борт, и видя мое напряжённое лицо, помалкивал. Сперва решила, что ради своей безопасности, но когда бородач в очередной раз появился в поле зрения, в его руке красовалась надкусанная краюха чёрного хлеба. Вот же подгорный жук, опять покусился на мои припасы, и как он только находит их! Ох, припомню ему при случае!
Почти выбившись из сил, всё же вытолкала на противоположный берег это недоразумение речного судоходства и, наконец, позволила себе оглянуться. На другой стороне, в покинутом нами эллинге, толклась целая депутация. Мужички притихли и, раскрыв рты, наблюдали, как я, завёрнутая в импровизированную тогу, облепившую тело, пыталась поудобнее примостить лодочку на песчаном пляже. Ведь мне ещё предстояло переместить её содержимое на сушу. Тихоход, если его подбодрить добрым словом, и сам выберется, а вот тележку и Пифагора придётся выгружать мне. К счастью, наши преследователи подрастеряли пыл, и желающих покорять реку вслед за мной не нашлось. Так что неспешно приступила к реализации задуманного:
– Прибыли. Оплачиваем проезд и питание на борту, – припомнила я типичную фразу паромщиков Великих озер Киростана. Не ожидавший такого обращения гном удивлённо уставился на меня. – Ну, чего смотрим? Бороду вперёд и на берег сходим, или будем ждать, пока твои поклонники сообразят нормальную лодку найти? – Оказалось, мокрый парус, прилипший к телу, и прохладный ветер способны изрядно испортить характер даже такому воспитанному гиганту, как я, полностью лишив желания любезничать с виновником прогулки по речному дну. Вдобавок он даже не удосужился вытряхнуть из бороды крошки моего хлеба!
– Вот зелье-то сварю и превращу тебя в гаргулью, под стать манерам! Будешь знать, как почтенными торговцами понукать! – осклабился гном, тоном давая понять, что он не обижен таким обращением, тем не менее, для проформы обязан возмутиться.
– Себя не преврати, когда очередное своё варево пробовать будешь!
Гном хмыкнул и полез на берег, а вот я от упоминания полукаменной твари погрустнела – перед глазами встал образ улыбающегося Танона. Как он меня назвал тогда… нет, не гаргульей, как-то иначе. Глаза ослика, призывно торчащие над бортом лодочки, отвлекли от странной сладковатой тоски. Ну и ладно, о глупостях всегда подумать успеется.
Покончив с разгрузкой, мы поспешили прочь от места высадки: впереди Тихоход, за ним ослик, запряжённый в повозку, и я замыкала шествие, оставляя на земле мокрые следы.
Гном предложил забрать оставленные в лесу вещи и заодно переодеть меня в сухое, так что путь наш лежал к временному лагерю возле болот, к тому месту, где мы спрятали котомку.