– Угу, – уныло отзывался гном.
– Как думаешь, где мы оказались? Как они нас нашли? А нас отпустят? И куда Пифагор делся? Он же такой спокойный, почему он сбежал? – стараясь укрыться болтовней от собственных опасений, завалила спутника вопросами.
– Ты давай-то это, помолчи лучше. Слушают нас, небось.
Прикусив язык, задумалась о том, что Стеклодуй, скорее всего, прав, от праздной болтовни пока лучше воздержаться, но молчать оказалось всё же выше моих сил.
– А ты можешь с меня мешок снять, не видно ничего, – шёпотом попросила я.
– Сам-то я тоже в мешке, – также шёпотом пожаловался гном.
– Ты где-то рядом… Давай к тебе наклонюсь, а ты мешок снимешь?
Гном невнятно крякнул в ответ. Я приняла этот звук за согласие, и насколько позволяли канаты, шагнула в его сторону.
– А-а-ай! Смотри, куда топаешь-то! Ногу мне отдавила, – внезапно заорал Тихоход.
– Я бы рада смотреть, только вот шапка на глаза сползла, поправь, будь любезен, а то у меня руки заняты, – прошипела в ответ, не скрывая сарказма. Подумав, примирительным тоном продолжила: – кстати, ты не знаешь, почему через эту ткань ничего не видно? Мешок как-то по-особому зачарован?
Раздалось несколько гулких ударов, будто колотили с той стороны двери, и раздражённый голос прикрикнул:
– Ну-ка, тихо там! Молча сидите! А коли кто кого прибьёт, так оба в Дальние Рудники пойдёте! Хозяева спуску вам не дадут, так и знайте.
Я замерла, решив, что спорить с местной властью не резон. Даже не попыталась выяснить, как нам удастся обоим пойти на рудники, если один другого пришибёт. Стеклодуй кряхтел и шипел где-то у меня под ногами.
– Стой смирно. Сейчас с себя мешок сыму и тобой займусь, – наконец шепнул он.
Послушно замерев, продолжила слушать сосредоточенное сопение гнома – лучшего занятия всё равно себе не придумала. Через несколько минут пыхтение сменилось едва слышными словами:
– Вот теперь мешочек-то свой сбрасывай…
Верёвка, стягивающая запястья, осталась на месте, зато исчезла та, что не давала мне поднять руки. Немедля я стянула надоевший куль с головы.
– Как солдаты-то они хороши, а вот как тюремщики никуда не годятся, – глядя на меня, тихонько усмехнулся бородатый пройдоха, – и не таких вокруг пальца водили-то. Кто ж пленников не обыскивает, прежде чем одних оставлять.
В руках у гнома поблёскивал металлический кругляшок, похожий на монетку, заточенную с одной стороны. Зная запасливость спутника, даже не удивилась тому, что у него нашлось специальное приспособление и на такой случай. В каком-нибудь потайном кармане у него наверняка припрятано очередное полезное устройство. И, судя по тайнику на болоте, не только в кармане.
– Руки-то давай сюда, – шепнул гном.
Присев, протянула ему связанные запястья. Похожий на монетку кругляшок справлялся с прочными волокнами каната довольно легко. – Гномья заточка, – голосом, почти сливающимся с тишиной, пояснил подозрительно ловкий в грязных делишках алхимик.
Пока гном сосредоточенно резал путы, у меня появилась возможность оглядеться. Место, куда нас доставили, казалось неприспособленным для содержания пленников, оно выглядело скорее святилищем, чем тюрьмой и очевидно напоминало архитектуру руин на болотах. Под назначение помещения подходили лишь стены – без единого окна, выложенные из огромных каменных блоков, они производили впечатление чрезвычайно прочных. С аскетичными стенами контрастировали украшенные резными капителями колонны, поддерживающие каменный купол. Самое странное, в центре просторного зала, имеющего отдалённое сходство с базиликой, находился неглубокий бассейн. А прямо над бассейном располагалось отверстие в сводчатом потолке, повторяющее форму и размер искусственного водоёма. Сквозь него в помещение пробивался холодный свет дюжины малых лун и заглядывала пара непоседливых звёзд. Старшая луна ещё не взошла, значит, ночь только начинается.
Я прикинула высоту… даже если возьму гнома и подниму на вытянутых руках, то мы всё равно не достанем до верхнего края проёма. Можно, конечно, попытаться подбросить моего спутника, но интуиция подсказывала, что вряд ли эта инициатива встретит понимание. И если что-то пойдёт не так, то придётся отскребать гнома от мощённого плитами пола. А отскребать размазанных гномов – это не самое приятное занятие, об этом даже в гимне Таннангов поётся. Или я путаю? В любом случае жалко товарища.
– То ли у них камеры моего размера не нашлось, то ли нас решили очаровать, заперев во дворце, – неловким шёпотом попыталась пошутить, в надежде отвлечь себя от печальных размышлений.
– Титаны заключённых-то не держат. Ни к чему им застенки всякие. Ежели нужен им – служишь, ежели не нужен – выкинут, а если решат, что опасен или виновен, то без судов всяких на месте тело от души отделят. А мы с тобой в зал дознаний угодили, при храме-то ихнем завсегда такой имеется. Коли утречка-то дождёмся, так ты его во всей красе увидишь. Как титан-дознаватель зайдёт, тут вмиг всё переменится. Покамест тишь да благодать… выбираться надобно.