– Приветствую вас, декурион, – выкрикнула я, всё ещё продолжая болтаться в сетке над полом.
Урхул приветственно кивнул. Неужели узнал меня, несмотря на уменьшившийся рост и наряд бедной родственницы, пустившей себе на костюм цветастый навес, снятый с первой попавшейся палатки торговца.
Птицы, удерживающие мою сеть, синхронным движением привели в действие механизмы, фиксирующие стропы на их лапах. С грохотом я бухнулась на пол. Потирая ушибленные места, внезапно осознала уязвимость своего недавнего положения. В любой момент они могли поступить так же на пугающей высоте над лесом или поднимая нас с крыши храма титанов. Чик – и мы летим уже не вперёд к продолжению приключений, а вниз, к последней точке, точнее мокрому пятну где-нибудь на полях книги.
Позади меня раздалась пара глухих ударов и чертыханье спутников. Очевидно, в услугу воздушного спасения мягкая посадка не входила. Следующую пару минут я провела, выбираясь из потерявшей натяжение сети, что вызвало у меня ряд неприятных ассоциаций. Декурион терпеливо ждал, пока мы закончим.
– Прриветствуую вас, сземлеходы, – без лишних предисловий начал урхул, – ваше высзволение сзнак благодаррности за освобождение нашего сорродича из плена отныне прресзрренных титанов. Децемвират Сов позволяет вам прробыть сздесь до сзаката. После вас доставят к подножью Гурудул-хула. Отныне титаны наши врраги, но мы не можем позволить им обрруушить свой гнев на святое древо. И потомуу по пррошествии уукасзанного сррока вы буудете прредоставлены сами себе.
– А какого сородича мы… а-а-ай! – подскочивший Танон не дал мне закончить вопрос, крепко сжав локоть.
– Благодарю вас за то, что так скоро откликнулись на мою просьбу, – продолжил он за меня.
– Ууслууга за ууслуугуу. Пока можете ррасполагаться, кварртал негоциантов и висзитёрров в вашем рраспорряжении, – декурион повёл крылом, обводя зал, – любое место, в которрое вы можете прройти по прроложенным сздесь доррогам, для вас откррыто. Теперрь я вас оставлю. Служба ждёт. Моё почтение гигантесса, был ррад встррече.
Урхул вновь кивнул мне, значит и правда узнал. Величественно расправил широкие крылья, как тогда на болоте и стремительным прыжком снялся со своего места. Несколько мощных взмахов и мы остались втроём. Только теперь заметила, что за беседой и малоприятным извлечением себя из «авоськи для небесных путешествий» упустила момент, когда зал покинули доставившие нас птицы.
– Гигантесса? – Танон непонимающе уставился на меня, – слышал, что у сов днём плохо со зрением, но всегда считал, что это враки и урхулов уж точно не касается.
– Наблюдательность подвела вас, сударь-проводник, – пришло время мстить этому скомороху-самоучке за шуточки в мой адрес. Едва сдерживаясь, чтоб не показать язык, ехидно подбоченилась: – вы сели в лужу.
– Это правда. До сих пор воспоминаю, как ловко вы, сударыня, меня в неё посадили. Сидел себе на вполне сухом стуле, горя не знал. Пока некая леди не изволила доставить лужу к моим ногам, точнее штанам, – не остался в долгу Танон, – так что я действительно сел в лужу.
– А встречей ранее мы с вами любовались красотами лужи покрупнее, впрочем, той же расцветки, – поддерживая манеру проводника, парировала я.
– Вы ошибаетесь, сударыня. «Глаз на болоте» был местом нашей первой встречи. Я бы запомнил такую… – хотелось верить, что дальше должен был последовать комплимент, но заметив мою довольную ухмылку, Танон умолк. – Вегетарианка в трактире… гигантесса… болотная расцветка, – размышляя, бормотал он. Вдруг удивление проступило на обычно сдержанном лице.
Я торжествовала, будто только что свершилось величайшее достижение моей жизни. Уесть этого низкорослика оказалось не так-то легко, и от того исключительно приятно.