– Тот дольше живёт, кто себя бережёт, – изрёк народную мудрость мой бородатый друг.
– Логично, – согласилась я с ним. – А кто тут водится?
– Знамо кто: урхулы – совиное племя, их гнездо-то там за лесом, – гном неопределённо махнул рукой, – выползни болотные, камнетопы, кокороты…
– Ко-ко-кто?! – не выдержала я и рассмеялась.
– Кокороты, – с невозмутимым видом повторил Стеклодуй, – ты это давай не болтай, а куда ступаешь-то, смотри, не ровён час в топь угодишь. Чай, не прогулка по лужку, а дело серьёзное.
Несмотря на устрашающее предупреждение, наш совместный поход казался самой что ни наесть прогулкой. Мне с трудом верилось, что какой-то болотный житель решится напасть на гиганта. К тому же каким-то загадочным образом появление попутчика, пусть и такого ворчливого, подняло моё настроение.
Я принялась высматривать гнездо урхулов – мне доводилось читать про этих разумных птиц, живущих в кронах гигантских деревьев. Благо, обзор теперь открывался превосходный, от лесных зарослей остались лишь небольшие островки плотно сцепившихся друг с другом деревьев, к которым мой провожатый даже и не думал приближаться. Сквозь нависшую над болотами дымку мне, наконец, удалось разглядеть тёмный силуэт, напоминающий изливающееся дождём грозовое облако, зависшее у самого горизонта – дерево урхулов. Засмотревшись, сделала неаккуратный шаг – моя нога соскользнула с узкой тропки, погрузившись по колено в вязкую тину. От неожиданности я даже чуть вскрикнула. Гном зашипел на меня, как горная львица, охраняющая своих котят:
– Шшш! С ума, что ли, сошла?! Кокороты-то спят, а вот камнетопы вмиг набегут!
Раньше мне ничего не доводилось слышать ни про тех, ни про других. И посему мой разум охотно воспользовался возможностью создать в голове разнообразную армию мерзких существ, норовящих ухватить меня скользкими щупальцами, и отвратительных тварей, пытающихся отложить личинок под кожу. Так что холодная грязь, обхватившая ногу склизкими пальцами, вселила в меня леденящее чувство отвращения. Поддавшись панике, я начала судорожно дёргаться, пытаясь освободиться. С каждым рывком по мутной глади разбегались тягучие волны, а чавкающие звуки гармонично вливались в маслянистую атмосферу мрачных болот.
– Вот орясина-то вымахала, и ума столько же! На тропу-то ложись, да тяни ме-е-едленно! – продолжал шипеть Стеклодуй.
Слова подействовали отрезвляюще – я бухнулась на дорожку и плавным усилием начала вытягивать ногу. Победа над пугающими объятиями не заставила себя долго ждать. Освободив конечность, принялась внимательно изучать её. Холодный пот прошиб меня, когда я увидела на коже червеподобное существо, размером с мой палец.
– Пиявка ж это, не боись, не присосалась ещё, – гном одним движением смахнул гадкую тварь с моей ноги и пришиб молотом. Только брызги в стороны разлетелись. – Жирная-то какая.
– Спасибо, – промямлила я, ещё дрожа от пережитых потрясений.
– Пустяковина, валяться-то ещё долго будешь? Одначе, не в термах мы.
– Угу, не в термах, – угрюмо согласилась, с сожалением разглядывая мокрое пятно, оставшееся от пиявки. Теперь мне было жалко безвременно почившую живность – иногда так трудно быть девочкой. – А кто всё-таки эти камнетопы и кокороты? – поинтересовалась я, отвлекая себя от мук совести.
– Кокороты-то… острова на болоте заметила, с деревьями да камнями? Так-то не острова вовсе, а панцири кокоротовы. Не все, конечно, но их и сам Отец Гор не отличит, пока тварь эта пожрать не надумает. Тела-то у страшилищ этих под водой скрыты. Жрут всё подряд, пасти – что телега моя, на шеях длинных, – гном удручённо замолк, видимо, вспомнив про печальную судьбу, постигшую его телегу.
– А камнетопы? – напомнила я.
– Черепах-то видела?
– На картинках только.
– Так они точь-в-точь такие, только шустрые да клыкастые, панцирь-то их молотом моим не пробьёшь. Скопом кидаются, зубами впиваются, и жертву топить в воду тащат. Отбиваться-то начнёшь, так они лапы прячут, шеи втягивают и висят камнями. Токмо с мясом-то от себя и оторвёшь.
– Жуть, – прониклась я.
– То-то и оно... Потому-то на болотах ночевать нам и не с руки.
– Далеко до схрона-то твоего? – спросила я, отмахиваясь от назойливой болотной мошки.
– Недалече уже, – гном деловито ухватил ослика за повод и заторопился прочь, мне оставалось только поспешить за ним.
Через пару часов, не выдержав томительного молчания, вновь решилась пристать к своему спутнику:
– А что там вдалеке, за камышами? – я указала на смазанные дымкой тёмные контуры, торчащие из позеленевшей воды.
– Вот прицепилась-то с вопросами, точно репей к бороде, – проворчал гном, но всё же остановился, присматриваясь, и даже забавно подпрыгнул, пытаясь разобрать, что находится за плотными зарослями. – Не вижу ничего. И не камыш это, а рогоз, – пробурчал он наконец.