— Нет, — вырвалось у нее. — Я хочу видеть все твое тело.
Его улыбка превратилась в злобную ухмылку. Рывком он задрал платье и нижние юбки Джейн к ее талии и опустился между ее ног. С трудом он сдержал стон, когда его воспламененная плоть коснулась ее лона. Ухмылка исчезла с его лица, и он прижал руки Джейн к полу. Она прекратила все свои протесты и посмотрела в блестевшие сквозь прорези глаза.
— Сними маску, — еле слышно простонала она. — Ты меня слышишь? Скажи что-нибудь.
Он уставился на нее, пытаясь заставить себя подождать, но противный тоненький голосок у него в голове зазвучал еще громче: «Это не Нора. Не та, кого ты желаешь. Не Нора, не Нора, не Нора». Едва не вскрикнув от внезапно охватившего его отчаяния, он рывком скатился с Джейн и, сорвав с лица маску, прикрыл рукой глаза.
— О Господи!
Вне себя от ярости Джейн встала и начала приводить в порядок свою разорванную одежду.
— Как ты смеешь обращаться со мной подобным образом?! — воскликнула она с угрозой в голосе.
Кристиан убрал руку и посмотрел на стоявшую перед ним женщину. Он был все еще слишком поражен собственным поступком, чтобы тревожиться по поводу ее слов.
— Я обращаюсь с тобой так, как ты сама позволяешь с собой обращаться.
Ее глаза сузились, и он напрягся, подумав, что сейчас она набросится на него. Но она отвернулась и вышла из комнаты, оставив его наедине с его неутоленным желанием и тревожными мыслями о Норе.
ГЛАВА 8
Кристиан де Риверс укрывал еретиков в своем подвале!
Подперев рукой щеку, Нора делала вид, что внимательно следит за игрой в мяч королевских лейб-гвардейцев. Однако, в отличие от то и дело восклицавших дам, игроки ее сейчас совсем не занимали. В голове у нее был полный сумбур. Слишком многое произошло вчера, и она чувствовала себя совершенно сбитой с толку.
Самым большим потрясением для нее явилось то, что человек, которого она считала самовлюбленным и жестоким распутником, пытался спасти жизнь старикам. Испугавшийся крыс человек был, вне всякого сомнения, Томом Бёрчем. Она никак не могла обознаться, так как описание его внешности, как и внешности Арчибальда Даймока и Джона Пексмита, были по приказу епископа Боннера развешаны по всей стране. Все трое обвинялись в написании и распространении изменнических листков, призывавших народ свергнуть Марию и возвести на престол Елизавету, дабы спасти Англию от нищеты. В случае поимки их бы, несомненно, повесили, вынули бы у еще живых внутренности и наконец четвертовали.
О Господи, если бы Кристиана схватили вместе с ними, его бы тоже подвергли ужасным пыткам, а потом казнили. Она представила себе, как Кристиана вешают, а потом, у еще живого, вытаскивают внутренности, и рот ее наполнился горькой слюной. Боже правый! Нора прижала кончики пальцев к губам. Нет, она не в силах больше думать об этом. Она предупредит Сесила. Сесил позаботится о Кристиане.
Однако, как она ни старалась выкинуть их из головы и успокоиться, ужасные картины наказания за государственную измену вновь и вновь возникали в ее мозгу. Она плотно сжала веки, и мир вокруг сразу же окутала пелена, казавшаяся из-за ярко светившего солнца кровавой. Милосердный Боже, что она станет делать, если Кристиана де Риверса арестуют? Если он умрет, она так никогда и не узнает… Господи, о чем она только думает?! Ее глаза открылись, но она видела перед собой сейчас не лужайку для игры в мяч. Она видела глаза Кристиана, и в них было выражение, которое, как она хорошо знала, означало, что он хочет к ней прикоснуться. Господи! Она любила его!
Но он ее не любил. Он считал ее дурой и трусихой. Никакого мужества, говорил он. Он хотел лишь ее соблазнить. Может, с тем чтобы поразить двор, превратив ее из невзрачного серенького воробышка в лебедя?
Кто-то дернул ее за юбку. Опустив глаза, она увидела Артура. Внезапно все придворные встали, громко аплодируя игрокам. Нора тоже поднялась и несколько раз хлопнула в ладоши. После чего, взяв Артура за руку, последовала за остальными фрейлинами во дворец. Там, однако, она пробыла недолго. Вскоре, сказав, что идет к себе, она вместе с Артуром выскользнула за дверь и направилась в расположенную на дворцовой территории тисовую рощу. Ей не терпелось как можно быстрее написать донесение о трех еретиках, и роща была одним из немногих укромных местечек, где она могла без помех этим заняться.
Артур шагал рядом с ней, неся корзинку с нитками для вышивания и письменными принадлежностями. Они устроились в тени деревьев, и, поручив Артуру разобрать нитки по цветам, Нора принялась сочинять на маленьком клочке бумаги свое донесение. В последнем послании Сесила ей предписывалось помещать отныне свои сообщения в большую полую серебряную бусину.
— Госпожа, — подал вдруг голос Артур, — вы собираетесь выйти замуж за сэра Персиваля Флегга?
Она подняла глаза на мальчика, чувствуя, как мужество оставляет ее. И это при простом упоминании имени Флегга!
— Так решил мой отец. В чем дело, малыш? Почему у тебя такой несчастный вид?
Артур скривил рот и машинально стал наматывать нитку на палец.
— Сэр Персиваль… он не любит меня.
— Что ты сделал, Артур?
— Ничего, госпожа. Это была случайность. Вы же знаете, я помогал раздеваться джентльменам, пришедшим на банкет. — Артур поддал ногой сухую ветку. — Сэр Персиваль скинул плащ прямо на меня, и он накрыл меня с головой. Я не виноват! Мне ничего было видно, и я скинул его. А он упал прямо на ноги сэру Персивалю, когда тот уходил.
Артур вновь подбросил ветвь ногой. В глазах мальчика блестели слезы, но Нора не решилась его утешить. Артуру не нравилось, когда она слишком уж, по его мнению, нянчилась с ним.
— Сэр Персиваль упал, — продолжал паж, — а когда поднялся, то хотел меня ударить, но лорд Монфор не позволил ему этого сделать. Он еще сказал ему что-то на латыни, и сэр Персиваль весь покрылся красными пятнами и зашипел, как суп на плите. Ну а потом лорд Монфор отослал меня на кухню есть марципаны, велев оставаться там, пока не настанет время уходить.
— Ах, этот мерзкий, ничтожный, скользкий, вонючий… — Нора на мгновение умолкла, ища в голове подходящий эпитет, и закончила: — Червяк!
Пораженный Артур уставился в изумлении на Нору, а та все никак не могла успокоиться. Мысль о том, что Флегг обидел Артура, привела ее в такую ярость, какой никакая несправедливость в отношении ее самой никогда бы не смогла в ней вызвать. Не в силах усидеть на месте, она сунула готовое донесение в карман, отставила в сторону чернильницу и, вскочив на ноги, принялась ходить взад-вперед по лужайке.
— Все в нем отвратительно! Отвратительные привычки, отвратительный смех, подлая душа. Мне все равно, что род его необычайно древний и у него красивая внешность. — Нора на мгновение остановилась перед Артуром, не замечая продолжавшего взирать на нее в немом изумлении мальчика. — Я не хочу его. Я хочу… Силы небесные! — Она прижала кончики пальцев к вискам и простонала: — Это просто немыслимо, но я хочу…
— Хотите чего, госпожа?
Нора очнулась и покачала головой.
— Ничего. Помоги мне собрать нитки.
Она опустилась на колени и принялась собирать раскиданные по траве разноцветные нити, стараясь ничем не выдать Артуру своего волнения. Сознание того, что она любит, наполняло ее душу таким неизъяснимым восторгом, что у нее все дрожало внутри и на глаза навертывались слезы. Что же ей все-таки делать? Кристиан никогда ее не полюбит. Он был слишком изящен, слишком красив и более обворожителен, чем сирена. Изменчивый, как сам свет, таинственный, как движение далеких звезд, он был в то же время опасен, как дикий зверь, для любого, решившего его схватить. Возможно, когда-нибудь кто-то и сможет это сделать, но, без сомнения, и сам пострадает при этом.
— Артур, — проговорила она, пристально глядя на склонившегося посреди алых, серебряных и золотых нитей пажа. — Артур, тебе нравится лорд Монфор?