— Он такого же цвета, как твои глаза, — произнес граф. — В день своей свадьбы мой наследник должен быть одет так, как приличествует его сану, и потом, я хотел, чтобы ты очаровал свою нежную леди.
— Вы еще нездоровы, сир. Вам не следовало столь утруждать себя из-за таких мелочей.
— Я чувствую себя прекрасно. И кто-то же должен был этим заняться. — Себастьян откинулся на подушки. — Но я немного отдохну, пока не прибудет королева. У меня есть еще в запасе несколько минут.
Слуги готовили покои графа к прибытию королевы, устанавливая для нее кресло под балдахином и зажигая дополнительные свечи. Неожиданно Кристиан услышал подле себя голос секретаря.
— Милорд, — прошептал тот. — Шифр.
Кристиан обернулся. Секретарь нервно теребил в руках свой берет, и на щеках его алели два ярких пятна.
— Не сейчас.
— Милорд, шифр. — В голосе секретаря звучала необычная настойчивость.
Кристиан вздохнул:
— Хорошо. Следуй за мной.
У себя в комнате Кристиан повернулся и молча протянул руку. Секретарь вытащил из-за пазухи бумагу, передал ему и, едва волоча ноги, направился к двери. Мгновение Кристиан смотрел на него в удивлении, затем обратился к бумаге и прочел:
Я не знаю, что случилось с еретиками, которые были в доме Монфоров. Их необходимо найти. Граф все еще жив.
Кристиан поднял невидящий взгляд на стоявшего у двери секретаря.
— Ты уверен в том, что расшифровал все правильно?
— Да, милорд.
— Можешь идти.
Оставшись один, Кристиан прочел две строчки снова, и снова, и снова, пока слова не начали расплываться у него перед глазами. Его мозг отказывался воспринимать написанное. Он стоял посреди комнаты, читая по складам, как школьник, каждое слово. Он повторял и повторял эти слова шепотом, пока они не стали отдаваться у него в голове барабанным боем:
Граф все еще жив. Граф все еще жив. Граф все еще жив. Но как долго?
Она была шпионкой. Шпионкой королевы или Боннера.
Кто еще мог поймать в свои сети такого, как он, как не невинная мышка? Она подглядывала за ним и подслушивала, и это едва не стоило его отцу жизни.
— О, Господи!
Он зажмурился, пытаясь прогнать стоявшую у него перед глазами картину: его поверженный наземь отец, из которого по капле, вместе с кровью, уходит жизнь, и он сам, склонившийся над ним, в отчаянии, что ничем не может ему помочь. Вне всякого сомнения, она была причастна к этому. Он не знал как, но ей было известно об еретиках, и из записки было ясно, что она кому-то сообщала об этом.
Неудивительно, что она предложила ухаживать за ними. Она искала еретиков, и ей нужен был какой-то предлог, чтобы попасть к ним в дом. Она работала на кого-то, и этот кто-то устроил засаду, в которой едва не погиб единственный любимый им человек. Его отец. И он вполне может еще умереть. Нередко те, кто были серьезно ранены, начинали, казалось, идти на поправку, и вдруг, ни с того ни с сего, умирали от лихорадки.
Он подошел к буфету и трясущимися руками налил себе вина в бокал. Держа бокал в руке, он уставился невидящим взглядом в висевший на стене гобелен. Господи, она едва не убила его отца, проклятая сука. И он был в западне. Если он откажется жениться на ней, он тем самым вызовет гнев и подозрения у королевы. Из груди его вырвался вопль, и он швырнул бокал через комнату. Бокал ударился о стену и, отскочив, упал подле его кровати.
Он стоял посреди комнаты, широко расставив ноги и тяжело дыша, сжимал и разжимал кулаки. Внезапно безумный гнев на собственную глупость и бессилие, сжигавший его изнутри, выплеснулся наружу, и он разразился проклятиями. Однако, выкрикивая одно за другим самые непристойные ругательства, каким научился на улицах и в притонах Лондона, он тем не менее смутно сознавал, что должен совладать с собой. И как можно быстрее.
Королева вот-вот должна прибыть. И вместе с ней Нора. Он припал к столбику кровати, пытаясь успокоиться. Прошло несколько мгновений. Наконец он выпрямился, чувствуя, что в какой-то мере вернул себе душевное равновесие.
Дрожащей рукой он вытер со лба пот.
Итак, выбора не было. Ему придется жениться на этой суке. Жениться на женщине, которая едва не отправила на тот свет его отца и вполне могла еще попытаться это сделать, если он не проявит должной бдительности. Но он не даст ей этого шанса. Поглощенный одной лишь мыслью, убьет или нет он свою супругу, но ей будет не до того, чтобы строить козни.