И голос у него был ужасный — громкий и гулкий, как колокол, а его вид говорил, что он всегда и во всем прав. Однажды она услышала, как он сказал брату: «Это было ошибкой», и почему-то подумала, что речь шла о ней, о ее помолвке с Фредериком. И еще Альбрехт тогда добавил: «У англичан нет никаких шансов против французов…» Герцог Отто что-то пробормотал в ответ, и ей показалось, он защищает дружбу с ее отцом.
Через несколько дней после этого разговора герцог почувствовал себя плохо и слег. Все во дворце старались ходить на цыпочках и говорить шепотом.
Вскоре Джоанна стала невольной свидетельницей тихой беседы двух придворных.
— Герцог Отто умирает, — сказал один. — Говорят, ему осталось совсем недолго.
— Значит, герцогом станет Фредерик.
— Конечно, но мы-то знаем, кто будет править, — герцог Альбрехт, кто же еще?
— Я слышал, он заодно с королем Франции. Уж тогда жди перемен…
«Король Франции! — подумала Джоанна, которая к этому времени уже начала кое-что понимать. — Ведь он — враг ее отца, это из-за него отец начал дружить с Австрией, а ей пришлось приехать сюда и сидеть с гадким Фредериком за одним столом во время обеда и в учебной комнате!..»
И наступил печальный день, когда герцог Отто Австрийский скончался. Начался траур. Многие любили герцога и искренне сожалели о его смерти. Испытывала жалость и Джоанна. Жалость и страх за дальнейшую свою судьбу.
Шли дни, и она почувствовала, что-то вокруг нее меняется — и отношение к ней.
Фредерик как-то заявил ей в обычной заносчивой манере, что пусть не воображает: ее отец не имеет никаких прав на французский престол и никогда его не получит. Она поняла, что не сам он додумался до этого, а слышал от кого-то, скорее всего от своего дяди Альбрехта.
— Нет, получит! — крикнула она, не потому, что хорошо сознавала, о чем говорит, а чтобы поставить на место вредного мальчишку.
— Его выгонят из Франции! Твоего отца! — заорал Фредерик, чтобы не остаться в долгу.
— Кто тебе сказал?
— Мой дядя.
Значит, герцог Альбрехт, она теперь окончательно уверилась, не любит не только ее, но и отца. Но за что?.. Что тот ему сделал?..
Прошло несколько дней, и к ней явился лорд Монтгомери. По выражению его лица она сразу поняла, что тот хочет сообщить ей что-то очень важное, и сердце ее тревожно забилось.
— Я уведомил короля, вашего отца, о смерти герцога Отто и о взглядах и воззрениях нового правителя, а вернее, регента Альбрехта, он, как стало совершенно ясно, на стороне Франции и не скрывает этого. Только что я получил от моего короля распоряжение, что нам с вами следует немедленно покинуть Австрию и присоединиться ко двору королевы во Фландрии, в Генте, где она сейчас пребывает.
Джоанна онемела от счастья.
Наконец-то! Ура! Она едет к любимой матери и, значит, вскоре увидит всех остальных — отца, и брата, и сестру!.. Ей хотелось помчаться по всем залам и покоям дворца и каждому встречному сообщать о своей радости.
Она готова была сразу же отправиться в обратное путешествие, но лорд Джон охладил ее пыл, сказав, что нужно немного подождать, пока герцог Альбрехт сам не объявит об их отъезде.
В тот же день она увидела его и Фредерика.
— А, вот и наша маленькая невеста! — насмешливо воскликнул герцог. — Какой у вас счастливый вид! Ты не находишь, Фредерик? Интересно, с чего бы это?
Тот ничего не ответил и только хлопал глазами.
«Болван! — подумала Джоанна. — О, как же будет хорошо, когда передо мной больше не станет появляться эта дурацкая физиономия!»
— Так что все-таки заставило вас так рассияться, маленькая леди? — все в том же тоне спросил герцог.
— Мой отец зовет меня домой, вы же знаете, — ответила она.
— И потому вы так расцвели? Неужели вам не понравилось у нас?
Если он так спрашивает, нужно сказать ему правду, решила она. И ответила:
— Да, не понравилось.
— Вот как? А вы не думаете, что ваш ответ не очень вежлив?
— Но зато это правда, — сказала она.
— Что ж, тогда и я скажу вам правду, моя принцесса. — Голос герцога Альбрехта прозвучал угрожающе, и Джоанна замерла в ожидании, а он, как нарочно, замолчал. Потом произнес: — Вы останетесь здесь до тех пор, пока мы не посчитаем возможным разрешить вам уехать. Я верно говорю, Фредерик? — обратился он к племяннику.
Тот растерянно взглянул на него, но подтвердил:
— Конечно. Она никуда не уедет без нашего позволения.