А вот ближе к рассвету я забеспокоилась. Нет, не за Майкла. Ему сейчас и положено побольше спать. Меня интересовало его реакция на прошлую ночь. Так что стоило подумать о своем поведении. Кидаться ему на шею с поцелуями я не собиралась, но и отпираться от близости не имеет смысла. Однако, мне важно знать, как он сам отнесется к случившемуся. Облегчать ему задачу я не буду. Решила оставить все, как есть и реагировать по ситуации.
Услышав шум воды в ванной, я поняла, что Бес проснулся и занялась завтраком. Личность я злопамятная, а его выходка требовала отмщения. Так что я налила ему растворимый кофе и приготовила яичницу. Не хочет есть то, что я готовлю, пусть давится этим. Даже омлетом его не удостою! На самом деле я знаю способов двадцать приготовления яиц и в доброй трети вариантов человек вообще не сообразит, что яйца в блюде присутствуют. Но Бес напрочь отшиб у меня желание блистать перед ним своими кулинарными способностями.
Майкл появился на кухне и я будто с цепи сорвалась, поняв, что обнимать и целовать меня не спешат. А увидев его реакцию на завтрак, я просто разозлилась и решила добить его безразличием. Получилось плохо. Разговор свернул не в ту сторону, я потеряла контроль и сболтнула лишнего. Зачем это делала, не понимаю, но уж очень хотелось сделать ему больно. На самом деле мне плевать, насколько сильно страдал Волков. И плевать, что Майкл способен на пытки. Я и сама далеко не ангел. Не думаю, что на его месте поступила бы иначе. Вопрос мой относился вовсе не к пыткам. Он сидел напротив такой спокойный и холодный, а у меня внутри все дрожало от желания прикоснуться к нему, обнять, поцеловать, вновь ощутить в себе! Его ответ буквально выбил меня из колеи, а когда он прикоснулся ко мне...я хотела сказать совсем другое и среагировать хотелось иначе. Меня буквально потряхивало от желания оказаться в его объятиях и поиметь прямо на кухне. Хотелось сказать, что мне не нужно утешение...но вышло то, что вышло.
Оказавшись в своей комнате я долго мерила шагами ковер, а потом закрылась в ванной и от души выплакалась. Отпустило меня ближе к ночи. Я выползла на кухню, с удовольствием отметила сократившиеся размеры бисквита, и приготовила ужин. Взяла тарелку и пошла к Майклу. Он закутался в одеяло и дрожал. Разбудить его мне не удалось. Пришлось опять сесть у него за спиной и кормить с ложечки. В этот раз он на меня не падал и не пытался удержать, так что я беспрепятственно выбралась из постели, поужинала, вымыла посуду и...вернулась к Бесу. Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, мне просто хотелось быть к нему ближе. Я свернулась в клубочек у него под боком и моментально уснула.
Проснулась от жарких поцелуев и просто утонула в ощущениях. Все же я сильно сомневаюсь, что до меня у него не было женщин. Может, он их и не помнит, но тело его очень даже помнит! Голос я сорвала, тело покрылось новой порцией синяков, но сожалений по этому поводу я не испытываю точно. Еще и эта фраза на французском. Звучало это словно музыка. Интересно, что она значит?
Выбравшись из окончательно остывшей воды, я растерлась полотенцем, намазалась кремом и оделась. За окном стало светлеть, часы показывали шесть утра. Выждав еще полтора часа, я решилась позвонить Эндрю. В прошлый раз я перенесла его номер в свой телефон, так что не пришлось заходить в соседнюю комнату за мобильником Майкла. Ответили почти сразу и мужчина, отсмеявшись, все же сообщил мне перевод слов, врезавшихся в память. Любит? Лисичка? Его?! Убью!!! Или люблю? Черт!..
— Бес, если бы ты знал, как сильно я тебя ненавижу! — мне нужно было выговориться вслух и голос был отчетливым, впечатывая слова в сознание и непонятным образом успокаивая. — Ненавижу твою нерешительность и нежелание бороться. Ненавижу твои прикосновения и поцелуи, заставляющие забыть обо всем на свете! Ненавижу твои глаза, в которых тону! Ненавижу! И люблю... - тише добавила я. — очень-очень люблю...только я не лисичка и, точно, не твоя!
— Ошибаешься, малышка, — раздался спокойный голос Майкла за спиной и вокруг меня обвились сильные руки. — Ты моя, — легкий поцелуй в висок. — И именно лисичка, — еще один поцелуй, теперь уже в шею чуть ниже уха. — И я тебя не отпущу.
— Что ты тут делаешь? — сдавленно спросила я, пытаясь успокоить колотящееся где-то в желудке сердце и уговорить его вернуться на место.
— Мне надоело просыпаться в одиночестве и гадать приснилась ты мне, или нет, — ответил он и прижал к себе сильнее.
— Отпусти, — попросила я, поморщившись от того, как сильно дрожит голос.
— Никогда, — он развернул меня к себе лицом и впился в губы.