— Насколько я знаю, четвертая самая не капризная...
— Да, вот только у Элис была вторая, когда она обращалась к нам в прошлый раз, а во время беременности стала четвертой. Потому и опасаемся, — она помолчала. — Вы идете?
Конечно, я пошел. В голове не укладывалось как это может быть. Что значит кровь изменилась? Такое вообще бывает? (так, я пишу не бред, сама была в шоке, когда узнала, уменя кровь сменила не только группу, но резус-фактор. Всю жизнь была вторая отрицательная, а во время беременности стала третья положительная. После того какбросила кормить грудью, кровь вернулась. прим. автора)
С меня выкачали миллилитров триста крови, сунули чашку горячего чая с шоколадкой и выпроводили в коридор. Еще час я просидел спокойно, а потом опять начал бегать. И тут за дверью послышались крики. Я так понял, что сердце остановилось, осел на пол возле двери и схватился за голову. Нет, не бросит она меня вот так! Не бросит! С того света выну и задницу надеру, если она от меня уйдет подобным образом!
Через десять минут шум стих, а еще через пол часа дверь распахнулась и вышел Березин.
— Как она? — спросил я, поднимаясь.
— Плохо, но стабильно. В реанимации оставим, пока в сознание не придет. Сердце не билось почти восемь минут. Будем надеяться, что мозг не поврежден.
— А если поврежден? — я прекрасно знал, что при остановке сердца кислорода не хватает и клетки мозга начинают умирать.
— Возможна частичная амнезия, легкая деградация, потеря ориентации в пространстве...
— Хватит! — не выдержал я.
— Не переживайте. Алиса девочка сильная, я думаю, что все обойдется. Кстати, во время наркоза она все время что-то шептала, но мне некогда было прислушиваться. Сейчас Юлия Владимировна выйдет — анестезиолог — у нее спросите, — в этот момент распахнулась дверь и вышла девушка лет девятнадцати, очень красивая и сильно уставшая. — А вот и она. Юленька, что там Алиса шептала?
Девушка улыбнулась вполне искренне и сказала:
— Я уверенна, что она будет в порядке. С таким настроем всегда выживают, — перевела озорной взгляд на меня и спросила: — А Вы, наверное, Бес?
— Д-да, — поразился я. — а что?
— Она все время повторяла, что скорее мир перевернется, чем она умрет и не отомстит Бесу! — Юля рассмеялась в голос и ушла.
Березин посмотрел на меня вопросительно, но я только рукой махнул и рухнул в кресло, прикрыв глаза и позволив себе отключиться. Но насладиться забвением мне не позволили. Уже почти родная медсестра растолкала меня и сказала, что нам с Русланом выделили палату, потому что мальчик и слышать не хочет о том, чтобы поехать домой.
В палате, накормив Руса и уложив его спать, я позвонил Дашке, кратко обрисовал ситуацию и попросил привезти все необходимое. Девчонка примчалась буквально через час вместе с Артуром. Мне с трудом удалось ее убедить, что в их присутствии здесь нет необходимости и я вполне способен присмотреть за Русланом. Еще через три часа они уехали, взяв с меня слово звонить, если появятся новости.
Четыре дня ничего не происходило. Элис фактически впала в кому и ни в какую не желала приходить в сознание. Легкие ее без приборов вообще работать отказывались, а сердце, с трудом качая кровь, отчаянно халтурило и билось чуть ли не через раз. Но мозговая активность говорила о том, что девушка просто спит или без сознания, а не в коме и это радовало. Внешние повреждения и внутренние швы заживали довольно быстро и Березин гарантировал, что даже шрамов не останется.
Руслан не вылезал из палаты с боксом и целыми днями любовался сестрой. Тисла на удивление быстро набирала вес и чувствовала себя отлично. Через неделю ее собирались вынуть из бокса. Хотелось бы, чтобы к этому моменту ее мама уже пришла в себя и была в состоянии подержать девочку на руках...
Утром пятого дня Элис отключили от приборов жизнеобеспечения. Легкие, хоть и слабо, но работали самостоятельно. Сердце тоже стало халтурить реже. Березин сказал, что такими темпами в ближайшие двое суток она просто обязана либо очнуться, либо впасть в кому, но предложил надеяться на лучшее. Я попросился ее увидеть...точнее потребовал. Громко. На матах. В ее адрес. Естественно, он отказал. Сказал, что пока я не успокоюсь, он меня близко к Леди не подпустит. Я выдохнул, стараясь сдержать желание немедленно убить придурка, и пошел к дочери. К ней меня не могли не пустить.
Сын Элис уже был там. Стоял на стуле и гладил стенку бокса, глядя на спящую сестру.
— Как вы? — спросил я, подходя к Русу и глядя на дочь поверх его головы.
— Отлично, — улыбнулся он. — Майкл? — тихо позвал он через минуту.