— На тебе наше проклятие, сильное, цыганское, гаджо… Но и чары дивных сильны… Я говорю тебе, женись на ней. И тебе, красавица, скажу, стань ему женой. Прежде я видела рядом с тобою его племянника, но судьба переменчива, и теперь я вижу, что мой родич может стать отцом твоих детей. Проклятие не исчезнет, но здесь оно станет бессильным.
Я выдохнула с нескрываемым облегчением и покосилась на вмиг посерьезневшего лорда Дарроу. Пришло время узнать цену совету цыганки.
— Что ты попросишь теперь, Шанта? — спросил мужчина ведьму.
Та сперва посмотрела на меня, потом на его милость.
— Старшее дитя твоей крови, Николас.
Мне стало дурно. Ровно так, как говорила няня… Пусть колдунья и предрекла мне троих детей, я вовсе не желала отдать одного из них в табор, к этому дикому, бродячему народу.
— Шанта! — гневно воскликнул мужчина.
Мне на секунду показалось, что сейчас он убьет цыганку своими руками и даже испугалась за ее жизнь.
Но сама ведьма не дрогнула. Так и продолжила сидеть невозмутимо в ворохе ярких юбок.
— Уймись, Николас. Сделка есть сделка. Я буду присутствовать, когда это дитя появится на свет. И дам ему второе имя, наше, цыганское, и стану учить твоего ребенка нашей науке и нашим обычаям, а ты не станешь мешать, гаджо, — говорила женщина спокойно и размеренно. — Лачи ушла из табора, чтобы родить тебя, теперь пришел черед нашему народу получить свою кровь.
При упоминании матери-цыганки лорд Дарроу словно бы сник, примиряясь с ужасающей платой. А вот я не зналa… не знала, как быть. Возможно, лучше отказаться? Если я не рожу ребенка от его милости, то некого будет и отдавать Шанте, верно?
— Не бледней так, красавица, — заметила мое смятение колдунья. — Я не отниму твое дитя, я не настолько глупа и жестока и не стану разлучать дитя с родной матерью. Но воспитывать его я стану наравне с вами, кровными родителями. А вы… вы сами увидите, что только тақ и будет правильно.
Что же… Если так, то все не так уж и страшно, я не потеряю своего сына. Пусть и дурно, если наследника старинного рода станут воспитывать цыгане. Но лучше уж так, чем совсем его лишиться. Мысли о том, что бы просто отказать цыганке у меня даже не возникло.
— И ты думаешь, Шанта, будто гадҗо усвоит вашу науку? — недоверчиво протянул его милость, понемногу успокаиваясь. — Помнится, мңе она так и не далась.
Ведьма весело рассмеялась и заявила:
— В том-то и дело: твоим первенцем будет дитя нашей крови, цыганской. И это дитя будет рваться в табор. Пусть сейчас ты не веришь, но потом… увидишь сам.
Его милость вздохнул, поднялся на ноги и помог подняться мне. Больше нам нечего было делать в таборе. И прощаться лорд Дарроу почему-то не стал. Вероятно, мысль даже о том, что старшего ребенка придется делить с цыганами, приводила его в ярость.
Когда мы с его милостью вышли наружу, ведьма крикнула вслед:
— Ты отдал не все долги, Николас. Она не оставит тебя в покое, помни.
На мгновение лорд сбился с шага и откликнулся:
— Я знаю.
Почему-то мне сразу вспомнилась леди Уайтберри и ее воспитанница, которой помогла бежать наивная мисс Оуэн. Судя по выражению лица вельможи, он тоже подумал об этой даме.
Уже у самой кареты мужчина спросил:
— И сколько же детей вам напророчила Шанта?
Пожав плечами, ответила:
— Троих.
Похоже, такой ответ более-менее устроил вельможу.
— Что же, есть надежда, что хотя бы двух оставшихся не коснется злосчастное наследие народа моей матери…
Похоже, теперь-то вопрос о нашей будущей свадьбе считался решенным. О чем мы и сообщили мистеру Уиллоби и мистеру Оуэну по возвращению. Молодые люди были искренне счастливы за меня и своего дядю и от всей души порадовались нашей грядущей помолвке. Миссис Чавенсворт также просияла, и тут же принялась раздавать указания по поводу организации празднования.
Я же лишь жалела, что, вероятнее всего, мои родные не выкажут той же радости, что и племянники лорда Дарроу.
— Стоит отписать мисс Оуэн, — предложила я позже за ужином, — вероятно, она порадуется за нас.
Начинать следовало мягко, мягко и осторожно.
Вельможа покосился на меня с откровенным неодобрением и произнес:
— В первую очередь вам следует сообщить о будущей помолвке родителям. А вовсе не моей племяннице.
Кажется, упоминание мисс Оуэн вызвало в лорд Дарроу не самые приятные воспоминания…Kак я и опасалась… Но это же не причина держать Эбигэйл в провинции! Бесчеловечно поступать так с молодой девушкой ее возраста и положения! Она должна блистать в свете, а не прозябать на окраине мира.