Первый раз в жизни порадовалась, что моя кожа темней необходимого. Не так заметен румянец смущения на щеках. Разумеется, он мог просчитать ход моих мыслей. Странно было бы предположить иное, учитывая нашу разницу в возрасте и жизненном опыте.
— Уже решили, что я коварное и жестокое чудовище, сживающее бедных женщин со свету? — продолжал допрос лорд, даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе. — Ну же, ответьте правду.
Вздохнув, я призналась:
— Да, милорд.
Кто бы подумал иное на моем месте?
— Что ж, не уверен, что вам будет достаточно моего слова, однако же, клянусь, что ни одна леди Дарроу не пострадала от моей руки. Я не женоубийца. Хотя характер моей последней супруги был таков, что я вполне мог им стать.
Шутка была бы несомненно хороша. Но вот тот факт, что последняя леди Дарроу была мертва, как и две ее предшественницы, как‑то лишало меня чувства юмора. Напрочь.
— Что же тогда случилось с вашими женами? — с нескрываемым любопытством спросила я у своего нынешнего опекуна.
Тот только пожал плечами.
— Покончили с собой.
Закусила губу, только чтобы не сказать чего‑то не слишком вежливого или неуместного. И все равно не удержалась.
— И почему же они решили покончить с собой?
Судорожно закашлялся идущий рядом мистер Уиллоби. На дядю он смотрел едва ли не с паникой.
— Злой рок, мисс Уоррингтон, — против моих ожиданий ответил вельможа.
И я с грустью поняла, что до конца откровенен со мной лорд Дарроу точно не будет. Что ж. Это предсказуемо. Для игр лорда я не гожусь. Не та величина.
— И каждый раз перед гибелью очередной жены я видел Белую леди.
Мистер Уиллоби должного интереса к рассказу дяди не проявил. Стало быть, он все это знает и так.
— Белая леди приносит несчастье?
— Так думает прислуга, — вмешался в беседу мистер Уиллоби. — Старая прислуга либо умерла, либо уволилась… Все кроме Блэра. Иногда мне кажется, что Блэр вечен… Пришлось нанять новых.
Я сперва даже не сразу поняла, что же сказал мистер Уиллоби.
— Простите… — изумилась я. — А как же старушка — служанка, которая помогала мне готовиться ко сну в день приезда? Она же говорила так, будто давно тут работает… Она знала про всех леди Дарроу… Она как будто бы знала миссис Оуэн…
Сперва замер на месте племянник лорда. А затем и сам лорд.
— Я не отправлял к вам никаких служанок, — произнес лорд. Он повернулся ко мне и стал разглядывать как‑то… странно. Но не удивленно. — И ни одна из служанок замка не стара. И тем более никто из нынешних служанок не мог знать моей сестры. Вивиан умерла давно… А уехала из замка еще раньше.
Лорд Николас не выказывал изумления. В отличие от племянника. Тот даже рот открыл.
— Но дядя… выходит… — пробормотал молодой человек, глядя на меня как на чудо какое‑то.
— Боюсь, что вам прислуживал призрак, мисс Уоррингтон. Скорее всего старушка Бэсси. Она когда‑то нянчила меня, была очень привязана к семье… Умерла тут же, в замке. Я и раньше подозревал, что она не ушла, но мне Бесси ни разу не показывалась. Разве что приносила горячий шоколад в спальню.
Верить в подобное я не хотела. Нет, я уже даже верила в призраков… Кажется… Но та пожилая женщина — она не казалась странной… У нее же вроде бы даже руки были теплыми.
— Но старушка выглядела совершенно как обычный человек, — произнесла я.
Лорд покачал головой.
— Порой призраки бывают и такими. Возможно, Бесси просто забыла, что умерла. Она вечно все забывала при жизни.
В комнату подруги я влетела как перепуганный ребенок в материнские объятия. В спальне мисс Оуэн еще можно было представить, что на самом деле все нормально. И не было ни призраков, ни фэйри… ничего не было. Я не любила врать себе, но иногда этого так хотелось.
— Кэтрин, дорогая, что случилось? Зачем вы только ушли? — тут же принялась причитать мисс Оуэн, обняв меня. Подруга едва ли не рыдала от облегчения, поняв, что я жива и здорова.
— Успокойтесь, Эбигэйл, на самом деле ничего не случилось, — произнесла я успокаивающе.
Пожалуй, моя дорогая подруга была единственным человеком, который настолько сильно переживал за меня. Эдвард… Мой старший брат волновался обо мне, но изредка. В нашем доме считалось, что Кэтрин справится, даже если небо начнет падать на землю. Возможно, что они даже были правы насчет этого.
— Это была всего лишь чья‑то дурная шутка, — продолжала я. Для меня кровавая комната страшной не была. Скорее уж смешной. Нелепая попытка вызвать чей‑то ужас. После Дикой Охоты — сущая ерунда, даже не заслуживающая внимания.
Я говорила с Эбигэйл как с напуганным ребенком, еще и гладила по спине. Только бы не расплакалась. Я уже успела понять, что если мисс Оуэн начинала рыдать, то уняться не могла долго.