Как же меня насмешило, что название твари нарочно замолчали. Неизвестная, и всё тут, а совсем даже не выкраденная из Пограничья. Пускай. Они скрыли происхождение хинэ, мы — наш вклад в кончину Гордеиуса.
А на обороте листа обнаружилась приписка почерком с завитушками:
«Сольд, надеюсь, ты сумеешь простить меня. Приезжай погостить. Тебе и твоим спутникам всегда рады.
Твой И.»
Также в конверте лежало два золотых колечка с рунической вязью (чары на удачу и здоровье), выкованных в кузнице академии. Одно кольцо блестело на моем безымянном пальце, второе надел высокий лорд.
В общем, на нового гостя я среагировала сдержанно, даже, пожалуй, с толикой раздражения. Зачем тревожить невесту в день свадьбы?
Я спустилась, придерживаясь за поручень. Низ платья шуршал по полу. Вооруженные стражники сновали повсюду. В последние дни Трауш, помешавшись на безопасности, просчитывал каждый шаг и думал обо всем наперед. Шур так и не объявился, потому никто не подозревал, проявит ли он себя и когда.
В парадной зале пахло магнолиями и тлеющими углями. Женщину, что изучала камин, я ожидала увидеть меньше всего.
— Здравствуй, Сольд, — сказала моя мать, оборачиваясь.
Одетая по — простому — в костюм для верховой езды, — без каблуков, с зачесанными назад волосами, не накрашенная — меньше всего она напоминала ту Леневру Рене, из‑за которой поклонники дрались насмерть. За месяц, что мы не виделись, она постарела, и кожу её испещрили морщины.
— Мама?
Я не верила своим глазам. Неужели она приехала на свадьбу? Нет, невозможно. Пусть слухи на межгосударственной арене разносятся моментально, но до Пограничья несколько недель пути. Она бы не успела! Так в чем подвох?
— Иди сюда, дочь, — сказала Леневра. — Моя красавица.
Мы неловко обнялись, и мне вспомнились те редкие минуты, когда Леневра переставала быть верховной колдуньей и становилась матерью. Как она убаюкивала нас с братом, как укладывала мне волосы в косу с причудливым названием «рыбий хвост», как учила никогда не сдаваться. Всё это произошло до того, как скончался отец, а от материнской любви не осталось и напоминания.
— Когда ты приехала? — спросила я, усаживаясь на край дивана, хотя на губах вертелся другой вопрос.
Зачем?
— Нынешним утром добралась в Ре — ре и приказала извозчику гнать до вашего поместья. Четыре недели я пересекала два государства.
Зачем? — рвалось изнутри. Я молчала. Под её внимательным взглядом ощутила себя маленькой бесполезной девочкой, чьи магические способности оставляют желать лучшего. Дурная кровь, вот кем я родилась и кем выросла. Рухнувшие надежды матери. Посредственность.
Мама провела по моей юбке.
Отличная ткань, дорогая, — отметила между делом. — Поговаривают, твой муж — настоящий красавец. Сероглазый брюнет, не так ли?
И тогда я не выдержала. Почему вместо того, чтобы поговорить по душам, мы ведем карикатурные светские беседы? «Хорошее платье», «красивый муж» — все эти фразы подходят для чаепития двух малознакомых женщин, но никак не для общения матери и дочери, что не виделись долгое время.
— Хватит! Ты приехала сюда не для того, чтобы обсудить внешность высокого лорда или качество ткани.
— Не для того. — Леневра, приметив на нестиранных штанах пятно, взялась колупать его ногтем. — Я выехала в тот самый час, когда совет известили о твоем побеге от господина Розеншаля. Пойми, я просила его не трогать тебя, валялась в ногах перед советом магов. Но они, одурманенные идеей оживить якобы всемогущую Аврору, не слышали никого и ничего. Их не волновало, чей ты ребенок. Они ясно дали понять: всю нашу семью уничтожат за неповиновение. И как только совет приказал прочесать город, я отправилась на поклон к Траушу эр Вир-дэ. Понимала, что не успею: тебя отыщут и растерзают быстрее, чем я доеду до Пограничья. Потому надеялась исключительно на то, что высокий лорд согласится отомстить скотам, лишившим меня дочери. Совсем недавно мне повезло узнать, что ты в полном порядке.
Так она беспокоилась обо мне? Руки заходили ходуном. Напряженные плечи свело судорогой.
— Я думала… ты всегда была так строга ко мне…
— Разумеется, ибо хотела воспитать свою дочку достойной колдуньей, настоящей женщиной. Я всегда возлагала на тебя особые надежды. Рейк рос слабым мальчишкой. Он родился синеватым, писклявым, и уже тогда я осознала: из него не получится ни мужчины, ни мага, ни обольстителя девичьих сердец. Но в тебе видела свое продолжение. Я была холодна? Возможно. Груба? Наверное. Но я никогда не желала тебе зла.