— Всё, что ты видишь, принадлежит тебе, — заговорил Трауш, осматривая серые стены домов, псов с поджатыми хвостами, вечно седые небеса над головой. — Как бы тебе ни хотелось отречься от своего статуса, он закреплен за тобой навеки. Пойми, в наших краях леди Теней во всём равна лорду, ты — моё продолжение. Если я умру или буду не в состоянии управлять государством, бремя правления перейдет тебе.
Сольд глянула на ладонь, скрытую тугой перчаткой. Они остановились в середине моста, раскинувшегося через безмятежную реку. Воды сковала тончайшая корка льда.
— И всё из‑за какой‑то руны? — с печалью промолвила Сольд.
— Нет, из‑за связи, скрепленной магией и богами. Если бы теневая сила не укоренилась в тебе, если бы кто‑то сверху отверг мой выбор — ты бы погибла. Но я доверился чутью, и теперь твоя судьба такова.
— Я буду плохой леди, — предрекла она, опираясь на бортик. — Я всё испорчу. Эта Мари… Твой брат рассказал мне о вашей связи, кажется, ты прогадал, не предложив замужество ей.
Да что же они заладили! Кому, если не ему, решать?!
— Перестань. — Трауш понизил голос до змеиного шипения. — Вопрос давно закрыт. Тебя не должны волновать мои отношения с Мари, уяснила?
— Да, — Сольд понимающе кивнула и как зачарованная вгляделась в даль, покрытую сизым туманом. — Ре — ре — красивый город, мрачный, но привлекательный. Спасибо, что показал мне его.
— Это лишь малая часть.
Они прогулялись по центральным улочкам и завернули на базар, где Сольд, как маленькая, перебирала в пальцах украшения из хрусталя. Она хваталась за безделушки столь жадно и откладывала с таким огорчением, что Трауш напомнил ей на самое ухо:
— Не забывай, ты можешь купить абсолютно всё.
И тогда Сольд посмотрела на него, но без прежнего ехидства или недоверия. Глянула чистой синевой глаз, чуть приоткрыв рот. Беззащитный ребенок, не иначе. Ребенок, живший под гнетом, но наконец‑то получивший свободу.
Она и купила. Казну государства, конечно, не опустошила, но одна конкретная торговка внезапно перестала считать невесту лорда омерзительной чудачкой и провожала ту, часто махая рукой и желая всего самого доброго.
Отобедали они в любимом ресторанчике Трауша, где Сольд жмурилась, поедая стейк из щуки под цитрусовым соусом — коронное блюдо местного шеф — повара.
— Как же вкусно! — бормотала она, отпивая яблочного вина, рыжеватого что сам янтарь.
— Как‑нибудь я покажу тебе наши яблоневые сады, гордость всего Пограничья. Возможно, именно благодаря виноделию нас ещё не уничтожили люди, — смеялся Трауш, рассматривая нареченную.
А она смущалась и теребила браслет на запястье.
Они возвращались обратно в повозке, а не через сумеречный туннель, чтобы Сольд рассмотрела извилистую дорогу, ведущую к загородному поместью. И заснула она, склонив голову на плечо Трауша, если не как невеста, то как подруга или сестра.
И тогда он понял, что боги — проказники знали что‑то сверх, когда сводили их вместе.
Ну а следующим утром Сольд робко постучалась в кабинет лорда и, махнув туго заплетенной косой, сказала:
— Что ж, научи меня быть вашей леди.
И в маленьких ушах её блеснули сережки, украшенные хрустальными каплями.
Беловолосый мертвец улыбался перерезанным горлом. Голова его свешивалась с края алтаря, на лбу был выжжен трилистник. Трауш всмотрелся в идеально очерченную рану, сквозь которую проступала рассеченная гортань — резали чем‑то настолько острым, что мышцы вспороли как пергамент.
— Рынди, — с удивлением отметила Мари. — Как он тут оказался?
Храм богов вновь осквернили, и на сей раз темный маг даже не прятал следов.
— Думаю, сюда его привели незадолго до смерти, — заметил Вернон, хранитель покоя, который и сообщил лорду о происшествии. Он был в меру полон, в меру лыс, в меру привлекателен — в общем, та самая золотая серединка, в которой нет ничего примечательного. — Убийство произошло прямо на алтаре. — Ткнул тростью в кровавые пятна, расползшиеся по камню. — Что‑то мне подсказывает, что волю этого бедолаги затуманили внешним воздействием. Руки — ноги не связаны, побоев тоже не обнаружено; но не добровольно же он решил погибнуть? Тем более памятуя о том, сколь яростно народ рынди не терпит нас, теней.
— Личные вещи? — уточнил Трауш, опускаясь на согнутые ноги и изучая тело снизу.
— Увы, карманы пусты, нет ни соринки. Мои эксперты проведут вскрытие, но сомневаюсь, что в его желудке обнаружится что‑то, кроме вчерашнего обеда. — Вернон почесал в затылке. — Что касается клейма на лбу, я несколько недоумеваю о природе его происхождения. Амулет в форме трилистника носят загонщики хинэ, но как иноземец относится к ним?