Он узнал о новой жертве от Мари. Та заявилась к нему в кабинет и без приветствия сообщила:
— Наша стража удушена, а свеженькое тело лежит на прежнем месте. Едем?
— Едем. — Трауш поднялся и уже на выходе решился: — Подожди, сообщу Сольд. Мари цокнула и даже притопнула от недовольства.
— В последний месяц ты всегда с этой своей Сольд. Она, что, твой верный песик? Или ты используешь её как восторженного зрителя?
— Мари, — Трауш выдохнул, — прекращай ревновать меня к моей же невесте. Да, я обучаю её правлению, и ты знаешь, что я не могу поступить иначе. Вскоре она станет леди Теней, и моя прямая обязанность — сделать её достойной правительницей. Посему, пожалуйста, прекрати язвить и прими мой выбор.
— Как тебе будет угодно, лорд, но тени тревожатся, хранители недовольны. А я… я просто не поеду с тобой. Пусть тебе помогает Сольд.
Трауш проводил удаляющуюся Мари в молчании, граничащем с бешенством. Кем она себя возомнила, фавориткой или любимой женщиной? Он, в конце‑то концов, её правитель, а она — его правая рука. И не ей решать, как ему относиться к Сольд.
Мари забылась от вседозволенности. Что ж, останавливать он её не намерен — пусть уходит.
Через два часа они осматривали кровавый алтарь. Трауш ожидал от Сольд ужаса или хотя бы отвращения, но та деловито разглядывала тело ави (сначала тень, после рынди, и вот ави) с разрезанным горло и выжженным на лбу клеймом. Прошла к убитым стражникам и спросила, втянув носом воздух:
— Магия?
— Да. Сильнейший выброс. Как и в прошлый раз, всё случилось так быстро, что никто не успел среагировать. И проблема в том, что магия эта принадлежит человеку, но прошел он по сумеречному туннелю. Понимаешь, никто не способен открыть такой туннель.
— А если его провел жрец? — Сольд, подобрав юбки, вернулась к телу на алтаре.
— Исключено. — Трауш поднял левую руку мертвеца, убедился, что под ней пусто.
— Жрецы дали богам слово быть верными Пограничью, и, поверь, они неспособны его нарушить.
— Ну, — она пожала плечами и с трудом подняла правую руку, осматривая алтарный камень, — значит, кто‑то овладел вашим умением перемещаться.
— Но как? — Трауш зарычал как зверь, дикий зверь, у которого методично вырезали стаю.
— Мы разберемся. — Синеву её глаз тронул лед.
Она умела успокаивать вот так незаметно, одним словом, жестом, взглядом. Трауш закрыл лицо руками. Кого ему выставлять в караул на сей раз? Лучших теневых воинов убили как беззащитных младенцев, придушили магической удавкой.
Неожиданно Сольд склонился над самым лицом мертвой женщины и проговорила:
— Из неё тоже высосали магию.
— Почему ты так решила? — Трауш ничего не ощущал, и Сольд в волнении облизала губы.
— Она пахнет как… пустышка. Не как ави, каждая из которых ведьма по рождению, а как я. Понимаешь?
Трауш уже знал, что когда‑то его невеста обучалась в академии и была изгнана оттуда из‑за утраты истинных сил, но он никогда не чувствовал в ней запаха истощенности. Да и могли его почувствовать кто‑то, кроме неё самой? Ему вообще зачастую казалось, что Сольд восприимчива к ароматам куда сильнее прочих. Как лорд распознавал эмоции, так для неё были открыты тончайшие вкусовые нотки. Например, она знала, чем пахнет отчаяние или похоть.
— То есть её кто‑то лишил магии? — Трауш поверил невесте на слово.
— Возможно, в этом и заключался ритуал?
Сольд отошла в сторонку, приложила к носу платок. Бледная, как неживая. Не мертвец, не рана, не иссушенные стражники, но вонь доводила её до отчаяния.
Итак, у них имелся мертвец породы ави, лишенный резерва, переход по сумеречному туннелю, неподвластный никому, кроме теневых магов, и выброс темной магии. Как же связать всё это в одну цепочку?
А что за трилистник? — Сольд показала на лоб мертвой женщины.
Что‑то знакомое крутилось в памяти лорда, но он не мог вспомнить, где видел этот трилистник. Каждый день последнего месяца он вспоминал его и пытался найти ту книгу, в которой знак мог упоминаться — впустую. Нет, он точно его встречал, без сомнения, так почему же забыл, где?!
— Хотел бы я знать. — Трауш развел руками. Его губы скривились, кулаки сжались. Он ненавидел себя за это бессилие и за то, что Сольд видела его таким. Жалким, растоптанным. Да какой он лорд, если его народ гибнет?!
Туманы вспенились как морские волны в шторм и укутали лорда черным плащом. И тогда Сольд шагнула к Траушу, не замечая ни мертвецов, ни потеков крови — ничего вокруг, — и заглянула ему в глаза.