Уже было больше восьми склянок, когда во флоте началось оживление. Маленькие и большие шлюпки отплывали от стоящих на якоре кораблей, перевозили людей вместе с вещами на берег, где они делились на два лагеря: один — сторонников мирной жизни, другой — поборников свободных морей. Позже образовался еще один лагерь, в который собрались циники и сорвиголовы, которые не верили Вудсу Роджерсу и собирались, если потребуется, драться с ним. Таких оказалось около ста человек, и Баттонс скоро узнала, что возглавил их ее бывший супруг Джонс. Она представила себе своего боцмана во главе бунтовщиков и хихикнула.
Среди капитанов только Эдвард Ингленд снял с себя командование и остался без корабля. «Ястреб» перешел к тем, кто готов был бросить вызов королю, и когда ее бывший капитан поднялся на борт «Взлетающего орла», Баттонс была ужасно рада, что ее тоже пустили на это судно. К вечеру переезд был закончен. Все три отряда решили покинуть Малгуану утром. Последняя ночь была проведена в кутежах и попойках. Баттонс, прекрасно знавшая, как проходят подобные увеселения, предпочла остаться на корабле.
С Малгуаны суда пиратов направились к Малым Антильским островам, а команды, решившие принять помилование, взяли курс на северо–запад. Теперь они гордо несли королевский флаг Британии, а под ним белый флаг с красным крестом святого Георга. Покаяние уже началось.
На «Взлетающем орле» выполнялась только самая необходимая работа. Команда собиралась группами и обсуждала будущее, и бывшие крестьяне, которые понимали хоть что–то в сельском хозяйстве, внезапно оказывались в центре внимания, их слушали, как каких–то мудрецов; они не успевали отвечать на вопросы. Как доить коров? А чем кормить цыплят? Баттонс прислушивалась и запоминала, собирая любую информацию, которая могла пригодиться ей в будущем. Она и не догадывалась, что большинство из рассказов были наглым враньем. Иногда она вспоминала Джонса. Может, он придет к ней, когда она доберется до Нью–Провиденс? — мечтала она. И может, она, наконец, оденется, как подобает ее полу, или ей придется и дальше носить мужскую одежду? Иногда она скучала по нему больше, чем могла бы предположить, но потом совершенно забывала о нем. В конце концов Баттонс решила, что если он вернется, то она оденется в женское платье, народит ему детей и будет заниматься хозяйством; эта идея ей нравилась, но она поклялась, что и пальцем не шевельнет, чтобы вернуть мужа.
«Взлетающий орел» в это свое последнее пиратское плавание остановился только у острова Ожидания, где подобрал троих французов и столько же испанцев. Потом он отправился к острову Нью–Провиденс мимо коралловых рифов Багам.
VI
С рейда городок Нью–Провиденс, если его вообще можно назвать городом, выглядел как и все остальные поселения на Карибах. Он состоял из форта, который назывался Нассау, и нескольких каменных построек, которые остались после испанцев и сейчас использовались как административные здания. Кроме них на Бэй–стрит стояли еще дощатые дома, часть из них была просто–напросто крыта соломой. Расстояние от причала до форта было всего полмили, и на этом промежутке расположился торговый квартал. Там соседствовали все профессии — от древнейшей до самой выгодной. Там теснились винные лавчонки и таверны вперемешку с лавками судовых торговцев и перекупщиков краденого барахла, корабельщиков и оружейников, у которых можно купить все что угодно, от пригоршни пороха до полного боеприпаса — ядра и прочее, любого качества. Располагались там и обойщики, которые предлагали длинные рулоны лионского шелка, шотландского вязаного полотна и ирландского льна по грошовым ценам. Все эти товары были захвачены пиратами во время набегов на честные суда.
Воровской базар.
Ни один честный купец не заплывал в этот порт; обычно купцы давали капитану указания любой ценой держаться подальше от Багам, обходить их далеко стороной и торговать только на континенте. Но даже если капитан и выполнял эти указания, это не всегда означало, что его груз не окажется в лавках на Бэй–стрит. Пираты шныряли вокруг, и многие капитаны, которые вынуждены были расстаться со своим грузом, а потом шли в Нью–Провиденс за водой, видели, как часть их товаров уже выставлена на продажу на Бэй–стрит.
Пираты обычно отличались непомерным тщеславием. Они любили яркую одежду не меньше, чем ром и женщин. Когда пират прибывал в Нью–Провиденс в лохмотьях, которые уже не в состоянии были выдержать стирку, он первым делом отправлялся в лавку и подбирал себе новый костюм. Качество одежды определялось состоянием его кошелька и его легкомыслием; так как продавцами в основном были испанские и португальские евреи, то лишь немногим удавалось получить за свои деньги мало–мальски пристойный товар. Уверенный в том, что теперь он самый неотразимый парень на Багамах, пират шлялся из кабака в бордель, требуя комплиментов своей внешности, и обычно кончал тем, что напивался в доску. Иногда самые разумные припрятывали часть своих денег, оставляя только то, что потребуется для ночных развлечений, а уже потом предавались всем удовольствиям плоти, но даже в этом случае шлюхи крали у них те несколько монет, которые еще завалялись в карманах, и ту одежду, которую могли стащить с бесчувственных тел.