Но лишь немногие сдали оружие. Баттонс закопала свой арсенал между двумя пальмами в точке, через которую проходила прямая линия между столбом на пристани и одинокой скалой в миле от поселения. Два пистолета и сабля были завернуты в хорошо промасленную шелковую тряпку и глубоко зарыты. Сейчас они ей были не нужны, но кто может знать, что будет дальше? Кто знает, вдруг бунтовщики в дюнах захотят напасть на город и убить всех верноподданных его величества?
Слухи о кораблях с сокровищами и оживлении торговли, причем стоимость груза всегда оценивали по–разному, могли быть и просто слухами, но вот известия о Тиче и Бонне оказались самой настоящей правдой; о них было объявлено со ступеней губернаторского дома.
Захват этих двоих пиратов, один из которых был известен своей жестокостью, а другой, напротив, был мягким человеком, который просто стремился оказаться подальше от язычка своей жены, но смерть которого произвела неизгладимое впечатление, потому что с ним была повешена вся команда, породил смятение в умах бывших пиратов. Это был настоящий поворот течения, знак того, что с пиратством действительно покончено, и законные власти использовали эти новости, чтобы набрать как можно больше рекрутов. Отчаянный Уилл Каннингэм и отважный Джек Рэкхэм все еще плавали и грабили, кого хотели. По крайней мере, такие ходили слухи; в этих слухах фигурировали и другие имена, неизвестные Баттонс, но знакомые другим жителям Нью–Провиденс.
Среди кораблей, которые храбро вышли из порта Нью–Провиденс, чтобы сражаться за правое дело, был корабль военного флота его величества «Утренняя звезда», бывшее пиратское судно капитана Уильяма Льюиса, которого во сне зарезала мятежная команда. На корабле было пятьдесят моряков, или, точнее, сорок девять, и Мэри Рид по прозвищу Баттонс, которая опять вышла в море юнгой.
Баттонс загнала в море скука. Она зарыла пистолеты и саблю, подписала королевские бумаги и поступила на службу к капитану Джону Мэсси в надежде немного развлечься, а может быть, она втайне надеялась встретиться с неким боцманом, ее законным супругом.
Джон Мэсси когда–то был боцманом в команде капитана Джека Рэкхэма, а до того служил во Фландрии под предводительством герцога Мальборо. Свежеиспеченный капитан оказался весельчаком, и, когда его команда построилась, он объявил, что любой солдат разбирается в море лучше, чем бывалый матрос, и назначил Баттонс первым помощником, или старшим офицером, потому что она воевала во Франции. Она запротестовала, что ничего не смыслит в навигации, но капитан не отменил своего приказа и настаивал, что ему нужны храбрые солдаты.
— Значит, вы не знаете моряков, — заметила Баттонс. — Во время сражений на палубе я видела большую отвагу, чем во время сражений на земле. На палубе некуда бежать, и надо сражаться или умереть. А на поле боя всегда найдется дыра, в которой может укрыться трус.
— Посмотрим, — ответил ей капитан.
В течение двух недель «Утренняя звезда» плавала вокруг островов, матросы заглядывали в скрытые гавани, посылали разведку в маленькие бухты и речушки, порой прятались в надежде, что мародеры сами на них наткнутся. Капитан даже приказал замаскировать пушки, чтобы издалека корабль походил на торговое или купеческое судно и его вид спровоцировал пиратскую атаку. Но пираты им не попадались. Однажды ночью они в темноте слышали на востоке звуки канонады, которые очень быстро стихли. Собрав людей, Мэсси повел корабль в сторону выстрелов; они плыли в кромешной мгле тропической ночи, пристально всматриваясь и вслушиваясь. Баттонс не переставала удивляться тому, какие усилия прилагали матросы, чтобы заманить в ловушку и поймать пиратов, если бы пираты им попались; в действительности она подозревала, что многие оказались на борту «Утренней звезды» только ради развлечения и с большим удовольствием смотрели бы, как другие грабят, чем хотя бы пальцем шевельнули, чтобы остановить их.
Рассвело, и в полулиге от них взвился флаг, от которого вздрогнули все бывшие пираты на борту. Это было пиратское судно со своей добычей; было ясно, что флибустьеры захватили другой корабль до заката и, уверенные в своей безопасности, ждали наступления следующего дня, чтобы разграбить его.