А потом, в тот момент, когда злость против жены и своей участи достигала предела, дверь в его каюту открывалась, рука трясла его за плечо и вырывала из плена сна. Он спрашивал, кто это и что ему надо. Единственным ответом ему было слово его жены и капитана.
— Пошли! — говорила она, стоя босиком в длинной рубашке, бьющей ее по коленям. Джонс следовал за Мэри в ее каюту и на короткое время становился хозяином своей жены и спутником своей хозяйки.
IV
В пивных Бостона и Филадельфии рассказывали истории о жестокости женщины–пирата. Истории, настоянные на спирте рассказчиков, сдобренные оплаченным слушателями ромом. Рассказы о таких зверствах и бесчеловечных поступках, что люди поднимали вверх глаза, словно обращаясь к небесам, чтобы те сняли эту женщину с ее пьедестала. Зверств и в самом деле было много. Были и вторжения, и насилие, была жестокость, когда людей раздевали и отправляли обнаженными под жаркое тропическое солнце, когда забирали все, кроме жалких остатков еды и воды, когда жертвы доводили до такого жалкого положения, что они уже не могли повернуться к своим притеснителям и ударить их. Однако это не была бессмысленная жестокость. Только месть и возмездие.
К примеру, был француз, который, получив пробоину, тут же поднял белый флаг. Корабль сидел высоко в воде, и капитан Рид была уверена, что на нем не было ничего ценного. Оставшись на корабле, она отправила на него шлюпку с одним из своих офицеров. Шесть человек сидели на веслах и гребли в сторону судна сомнительной ценности, а Мэри наблюдала за ними с юта. Когда лодка была уже на полпути к призу, Мэри увидела легкий дымок, вырвавшийся из одной из пушек. Снаряд попал точно в центр длинной лодки, почти сразу же потопив ее. Мэри тотчас же приказала выстрелить настильным ударом с левого борта, приблизила свой корабль и подошла к правому борту француза. Она снова обстреляла его с левого борта, а затем приказала приготовить абордажные крюки. Выскочив на шкафут своего корабля, с саблей в руке, она повела своих людей через заграждения на палубу приза.
— Ты… французишка! Зачем ты обстреливаешь моих честных людей? — закричала она.
— Среди вас нет честных людей, — заявил по–английски капитан.
— Неужели? Если у нас не хватает чести, она с лихвой восполняется верностью и, кстати, возмездием. Я хочу сказать, что ты вдвойне заплатишь за каждого из моих людей. Лодка подберет уцелевших, а за каждого убитого ты отдашь двух живых из своих.
Капитан непристойно выругался.
— Троих, — поправилась Мэри. — Это не считая твоей головы. Я решу, что с тобой делать, позднее и сам стану твоим палачом. Но я буду справедлив и позволю тебе самому выбрать тех, кто отправится с тобой к праотцам. Выбирай, и поживее.
— Нет, мой дорогой пират, если ты убиваешь, то сам и выбирай.
Несколько секунд Мэри была в замешательстве. Она взглянула на побледневшие лица захваченной команды и приказала своим людям разоружить их и построить вдоль заграждений. Среди них не было ни одного, кто бы сомневался в том, что настал его смертный час.