Мисс Оуэн опустилась передо мной на колени, взяв мои руки в свои, заглядывая в мои глаза. В ней было столько участия, что я в очередной раз устыдилась собственного поведения.
— Но, Кэтрин, когда я была напугана и несчастна, вы всегда находили слова для моего утешения, успокаивали меня, защищали, как могли. Но когда были несчастны и напуганы вы сами… вы не даете возможность позаботиться о вас!
Пожалуй… Пожалуй, в этом обвинении был некоторый смысл. Я привыкла, что утешать и помогать — это мой удел.
— Но это одна из моих обязанностей… — попыталась было напомнить я о том, кто я при ней.
Эбигэйл вскочила на ноги.
— Какие глупости! Вы не моя дуэнья и не моя компаньонка! Вы — моя подруга!
Тяжелый мой вздох стал для нее ответом. Даже если мисс Оуэн считала, будто бы мы равны с нею, то был еще и ее дядя. И у лорда Дарроу могли иметься другие соображения.
— Ваш дядя… — начала я, но против обыкновения Эбигэйл оборвала меня.
— Он кричал на вас, — с улыбкой пояснила она, как будто бы это должно было все объяснить.
Но я все еще не понимала ничего. Совершенно ничего.
— И что в этом такого? Его милость имеет дурную привычку отчитывать меня. И делает он это ужасно бесцеремонно.
Мисс Оуэн звонко рассмеялась. Словно в том, что ее вельможный дядя кричал на меня как на последнюю служанку было что‑то забавное. Но ведь это было грубо, унизительно… Я девушка благородной крови, пусть моя семья и бедна…
— Также он кричал, когда узнал о моей нелепой склонности к одному недостойному молодому человеку, — тихо пояснила моя подруга, сев на постель. — И когда… я едва не попала в беду, не послушав его, кричал еще громче. Он никогда не повышает голос на посторонних. Я ни единого раза не слышала, как он кричал на слуг.
Если такова привязанность, то какова же неприязнь? Этот вопрос мучил меня, но я решила сберечь иллюзии Эбигэйл, которая так стремилась найти в любом человеке что‑то доброе. А своих близких она вовсе наделяла всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами.
— Это говорит только о том, что меня его милость ставит куда ниже слуг. И я терплю это отношение лишь ради вас, дорогая Эбигэйл.
Девушка покачала головою и вздохнула.
— Вовсе нет. Он лишь волнуется о вашей безопасности, Кэтрин. Вы навлекли на себя беду. Должно быть, настолько большую, что я даже понять не могу… Это же Дикая Охота…
Ничего этого не было в моей жизни, пока однажды судьба не свела меня с нею и ее семьей… Прежде мне не нужно было бояться зеркал или размышлять, действительно ли существуют призраки.
Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Следовало уложить в моей голове все, что я узнала в последнее время… И, пусть это и казалось странным, но сейчас сказки, что рассказывала мне моя няня когда уже не казались настолько странными и дикими.
Легко было убеждать себя, что все те странные вещи, что я видела прежде, — это всего лишь плод моего воображения… До того, как реальность всех нечистой силы подтвердил лорд Дарроу. Сомневаться в его словах у меня не было ни единой причины…
— Кэтрин, вам нехорошо? — забеспокоилась мисс Оуэн.
Разумеется, мне было нехорошо. И становилось все хуже. Сказки о Дикой Охоте… Не так часто старая моя няня рассказывала мне о них, слишком уж жуткими были эти истории… Не годились для маленьких детей… Но и того, что старушка рассказывала, хватало на то, чтобы ужасаться и прятаться под одеялом до самого утра… Если те старые истории были действительно правдивы, то я уже должна была быть мертва. Или умереть в самое ближайшее время. Ведь фэйри Неблагого двора по природе своей суть чистое зло, и горе тому человеку, кто повстречает их…
Я повстречала…
Они увидели меня, запомнили. И теперь пытаются добраться… Чтобы жестоко убить? Или навсегда забрать в страну холмов?
Но кто мог предположить, что помимо фальшивой Дикой Охоты близ Уоллидж — холла может проезжать и Дикая Охота настоящая? В ту злосчастную ночь я боялась чего угодно, но не нечистой силы…
— Да, дорогая, — согласилась я, чувствуя, как меня знобит от ужаса. — Мне очень плохо.
И что же делать теперь? Дожидаться смерти? Не такой будущности я ждала, когда соглашалась уехать из родного дома.
— Послать за лекарем? — тут же всполошилась моя подруга.
Увы, но я отличалась на диво крепким здоровьем, на котором не слишком сильно отражались переживания. Там, где барышни млели и лишались чувств, я могла только упрямо сжимать зубы. Фамильная гордость Уоррингтонов не позволяла мне ничего иного.
— Не стоит, Эбигэйл. Я совершенно здорова… — со вздохом успокоила я девушку.