Мое последнее слово к тебе: будь смел, честен и бесстрашен. Большинство вещей, даже королевский трон, кое-где иногда завоевывают мечом. Храброе сердце и крепкая рука позволяют человеку многого добиться. Но завоеванное не всегда можно удержать, опираясь на меч. Одной только справедливости отмерен долгий срок. Когда люди верят тебе, они последуют за тобой, и рядовые люди предпочитают быть ведомыми, а не вести. Если твоя судьба — стать вождем, будь храбр. Будь осмотрителен, если хочешь; развивай любое другое качество, которое тебе пригодится или будет тебе защитой. Ни от чего не уклоняйся. Не избегай ничего, что честно. Принимай на себя ответственность, если этого требуют обстоятельства. Бери то, что другим взять не под силу. Это и значит быть великим в мире — большом и малом, — выбранном тобой для себя. Ничего не страшись, откуда бы и какая бы ни грозила опасность. Единственно верный способ встречать опасность — это встречать ее с презрением (разве что она закралась в твой разум). Однако встречай ее у врат, а не на пороге.
Мой сородич, имя моего рода и твоего, достойно соединившиеся в твоем лице, отныне пребывают с тобой!
Письмо Руперта Сент-Леджера, проживающего на Бодмин-стрит, 32, Виктория, Саут-Уэст, к мисс Джанет Макелпи, в Крум, графство Росс
января 3-го, 1907
Моя дорогая тетушка Джанет,
я знаю, ты будешь очень рада услышать о большом состоянии, которое перешло ко мне согласно завещанию дяди Роджера. Вероятно, сэр Колин напишет тебе, ведь он один из душеприказчиков, и тебе тоже оставлено наследство, поэтому я не буду лишать его удовольствия самому сообщить тебе об этом. К сожалению, я не вправе пока говорить подробно о наследстве, оставленном мне, но хочу, чтобы ты знала, что, в худшем случае, я должен получить состояние, во много раз превышающее то, на которое мог бы рассчитывать, полагаясь на счастливый случай. Как только смогу покинуть Лондон — где, разумеется, мне надо оставаться, пока все устроится, — приеду в Крум повидать тебя и надеюсь, тогда расскажу тебе достаточно, так что ты поймешь, какая необыкновенная перемена вошла в мою жизнь. Это даже невозможно вообразить, в сказках «Тысячи и одной ночи» нет ничего подобного. Однако с подробностями необходимо повременить: я торжественно пообещал пока сохранить их в секрете. И тебе тоже придется дать такое обещание. Ты же не против, дорогая, нет? А сейчас я только хочу сообщить тебе о моем наследстве и о том, что собираюсь какое-то время пожить в замке Виссарион. Поедешь со мной, тетя Джанет? Мы еще поговорим об этом, когда я появлюсь в Круме; но мне хочется, чтобы ты подумала над моим предложением.
Любящий тебя
Руперт
Из дневника Руперта Сент-Леджера
января 4-го, 1907
Жизнь так бурлит вокруг меня, что не остается времени подумать. Однако произошло нечто столь важное, в столь значительной мере переменившее мой взгляд на вещи, что, наверное, не помешало бы сделать об этом некоторые записи. Возможно, когда-нибудь мне захочется припомнить какие-то подробности — может быть, последовательность событий или что-то подобное, — и эти записи мне пригодятся. Должно быть так, если есть на свете справедливость, потому что ужасно трудная задача сидеть и писать, когда у меня теперь столько забот. Тетя Джанет, я думаю, сохранит в неприкосновенности эти записи для меня, как всегда делала с моими дневниками и бумагами. Это одно из многих достоинств тети Джанет: она не любопытна, или у нее есть другие свойства, удерживающие ее от желания совать нос в чужие дела, как то присуще женщинам. Похоже, за всю жизнь она даже не приоткрыла ни один из моих дневников. Она бы не сделала этого без моего позволения. Вот почему и этот дневник в свое время попадет к ней на хранение.
Вчера вечером я обедал с мистером Трентом, как он того пожелал. Обед проходил в его личных комнатах. За обедом посылали в гостиницу. Он не хотел присутствия официантов и распорядился, чтобы все блюда доставили сразу, и мы сами себя обслуживали. Поскольку мы были совсем одни, мы могли свободно высказываться и обсудили за обедом много вопросов. Он начал с того, что рассказал мне о дяде Роджере. Меня это порадовало, потому что я, конечно же, хотел знать о дяде все, что можно, ведь я фактически не встречался с ним. Разумеется, когда я был маленьким ребенком, он часто гостил в нашем доме, ведь он очень любил мою мать, а она — его. Но, наверное, маленький мальчик его раздражал. Когда же я пошел в школу, он уехал на Восток. А потом моя бедная мать умерла — когда он жил в Синегории, — и больше я его уже не видел. Когда я написал ему о тете Джанет, он ответил мне очень любезно, но обсуждал вопрос с такой скрупулезностью, что напугал меня. После этого я убежал и постоянно скитался; поэтому у нас не было случая встретиться. Но то его письмо открыло мне глаза. Подумать только — он следил за моими странствиями по свету и ждал момента, чтобы протянуть мне руку помощи, если бы она мне понадобилась. Знал бы я об этом раньше или хотя бы догадывался, какой он был человек и как он беспокоился обо мне, я бы навестил его, даже если бы мне пришлось пересечь половину земного шара, чтобы попасть в Англию. Ну, все, что я теперь могу сделать, так это исполнить его пожелания — во искупление моего невнимания к нему. Он точно знал, чего хотел, и надеюсь, придет время, когда я тоже все узнаю и разберусь во всем.