После знакомства, мы с капитаном немного оглядели дом. Я при этом внимательно следила за эмоциями Эллингтона, но тот либо действительно осмотрел все до покупки, либо хорошо умел держать лицо.
— К сожалению, мне пора, — Эллингтон остановился около входной двери. Мы к этому моменту успели обойти дом и вернуться в главный холл.
— Уже? — удивилась немного я, бросая взгляд в сторону окна. Судя по всему, время давно перевалило за полдень.
— Мне и самому не хочется уходить, — признался капитан. — Я хочу пригласить тебя к себе на обед в эту субботу. Мой отец будет рад с тобой познакомиться.
— Я с удовольствием приму твое предложение, — ответила я, размышляя, что все-таки надо отыскать мистера Калхоума. Наверняка мои платья давно готовы.
— В понедельник отправимся в отдел.
— Хорошо, как скажешь.
— Тогда, — капитан, неотрывно смотря на меня, сделал шаг ближе, — ты позволишь?
В первое мгновение я не поняла, что именно должна позволить, но разгорающийся пожар в глубине глаз капитан все пояснил. Вместо ответа, я прикрыла глаза и невольно приоткрыла губы. Поцелуй Теодора был поцелуем нежности, которая постепенно переходила в отчаянную жажду, в страстное и темное желание обладать. Наверное, мне стоило бы напугаться, но вместо этого я забыла как дышать, с восторгом понимая, какие именно чувства вызываю у этого всегда довольно вежливого, спокойного и даже хладнокровного человека.
Вместо того, чтобы отстраниться, я прижалась к сильному телу, мгновенно ощущая, как капитан обнял меня, притягивая к себе еще ближе. Он целовал так, словно хотел поглотить, вжимал в себя, будто желал, чтобы мы слились воедино. В его объятиях я ощущала себя невероятно маленькой и хрупкой. Мне казалось, что он способен закрыть меня от всего мира своим телом. И мне это определенно нравилось.
— Миледи, — похрипел капитан, разрывая поцелуй. Его глаза смотрели пьяно и жадно. — Мне пора, — шумно выдохнув, добавил он.
— Конечно, господин капитан, — прошептала, опуская взгляд на покрасневшие, потерявшие четкие очертания из-за поцелуя губы.
Эллингтон неожиданно тихо зарычал, обнимая меня крепче.
— Не знаю, что со мной, — тихо сказал он, покрывая мою шею цепочкой поцелуев. — Но когда ты зовешь меня так, у меня остается только одно желание.
— Только одно? — спросила со смешком, прикрывая глаза и едва удерживая в себе рвущийся наружу стон. — Я думаю, нам стоит остановиться.
— Да, — Эллингтон замер, а потом явно нехотя отстранился. — Да, ты права.
Когда капитан разжимал объятия, то выглядел так, будто вместо этого хотел вцепиться в меня и никогда не отпускать. Нахмурившись, он всё-таки отошел на шаг. Вдохнув и выдохнув пару раз, он руками поправил растрепанные моими руками волосы, потер ладонями лицо, словно стирая с себя наваждение, а потом слегка улыбнулся. Правда, улыбка вышла слишком кривой и даже слегка болезненной.
— Мне пора, — повторил он, а потом поцеловал мою руку (при этом задержав губы на моих пальцах слишком долго) и торопливо ушел. Выглядел капитан при этом невероятно сосредоточенно и целеустремленно.
Когда за ним захлопнулась дверь, я не удержала рвущуюся наружу улыбку. Постояв с минуту, я отправилась искать свою комнату. Нужно было проверить свои вещи, а после можно будет перечитать ту книгу, которую я не так давно взяла у Липмана в академии.
С платьями мы с Глорией разобрались быстро. Уже на следующий день я могла надевать траурно-темные одежды, как того и требовал местный этикет. Не скажу, что чисто-черный цвет мне слишком шел. Он визуально уменьшал фигуру, делая меня похожей на подростка. Впрочем, плюсы в такой одежде тоже были. Например, он удивительным образом шел к моей бледной коже, делая ее сияющей. К тому же черный — совершенно немаркий цвет. Впрочем, здесь я могла особо об этом не волноваться. К платьям полагались шляпки с полупрозрачной вуалью, перчатки и сумочки-мешочки.
После того, как с гардеробом было покончено, я еще раз внимательно осмотрела доставшуюся мне таким неожиданным образом недвижимость. При этом я не забыла проверить кабинет и почитать бумаги. По ним выходило, что это имение на самом деле принадлежит мне. Естественно, я заинтересовалась ценой, но, к моему сожалению, сумма нигде не была указана.
Ничего личного от прежних хозяев в доме я не нашла. И это притом, что имение выглядело так, словно здесь всегда жили люди. То есть, оно не казалось заброшенным. Все — и мебель, и шторы, и ковры, и картины, и обои — выглядело так, словно находилось здесь много лет. За домом явно тщательным образом ухаживали. У меня даже закралось подозрение, что особняк раньше принадлежал Эллингтонам, просто Теодор решил сделать вид, что купил его только недавно.