Меня поразило и ужаснуло отношение других народов и рас к детям с темными дарами. Ведь их способности зачастую даже оказывались полезнее светлых даров. Это заставило меня задуматься: могу я что-то изменить? Как-то на это повлиять?
Ещё мне очень нравилось узнавать самого Амаэля. Мой эльфийский король оставался для меня загадкой, которую мне очень хотелось разгадать. Узнать его получше. Узнать, что ему нравится, какие у него вкусы, что он любит, а что нет. Я просто закидывала его вопросами, но кажется, Амаэлю это даже нравилось: мои вопросы и мой интерес. Наши развивающиеся отношения.
Вопросы про детство я обходила стороной, зная, что у него оно было сложным и оставило незаживающие шрамы на сердце моего эльфа. Поэтому я спрашивала про настоящее. Так я узнала, что ему нравится приходить на тот пляж, для него это тайное место, где он думает и расслабляется. На самом деле, у него было не так много мест и времени для расслабления. Все-таки у короля дел всегда было воз и маленькая тележка. Но теперь я знала обо всех.
А ещё я узнала, что мой эльф очень любит свой народ и свое королевство, и это взаимно. Во время наших небольших путешествий я сталкивалась с обычными эльфами, если, конечно, эльфов можно было назвать обычными. Но помимо стражи и вельмож, обитающих во дворце, были те, кто занимался урожаем, поставками и торговлей, ремесленники и охотники, и даже обладатели творческих профессий, вроде художников и музыкантов.
Когда Амаэль узнал, что я люблю музыку он пригласил во дворец бардов, чтобы я смогла оценить местную музыку. Было красиво, я прямо заслушалась, хотя пели они на каком-то староэльфийском: ни слова не поняла, но красотой голосов и мелодиями насладилась.
Сегодня мы случайно попали на представление уличного театра. На одной из подземных площадей установили помост, задняя стена служила ширмой, с помощью которой менялись декорации. Использование магии превращало действие в какое-то невероятное шоу с фантастическими спецэффектами.
Конечно, это была история про бывшего короля и любовный треугольник. Король и королева были счастливы, пока к его двору не прибыла темная ведьма. К слову, ведьму играла красивая эльфийка — меня вообще порадовало наличие актрис-женщин, а не как было у Шекспира. У ведьмы был лиловый парик и черный, несколько дикарский по местным меркам, я бы сказала, откровенно вызывающий наряд. Эльфийская монаршая пара была в белом. Зло и добро, все понятно.
Ведьма явилась ко дворцу и, не стесняясь королевы, потребовала, чтобы он взял ее в жены. Как раз в этом момент мы и подошли к площади, застав представление в самом разгаре.
— Не знал, что они будут ставить эту пьесу, — сердито прошипел Амаэль, а я перехватила его руку и переплела наши пальцы.
— Тебе больно от этого? Что они используют историю твоей жизни?
Он посмотрел на меня внимательно, и складка между его бровей разгладилась.
— Нет, это история моих родителей. Мой народ должен о ней знать, — он кивнул на сидящих на лавочке в первом ряду эльфят с открытыми от восторга ртами. Мы стояли немного по диагонали, поэтому могли видеть как актеров, так и зрителей.
— Тогда почему ты не рад?
Мой эльф не то чтобы смутился: короли не смущаются, это все знают! Но, кажется, не сразу нашелся с ответом.
— Думал, что тебе будет неприятно.
— Потому что это сказка про ведьму-злодейку? — понимающе усмехнулась я.
— Да, — кивнул он.
— Так она действительно была злодейкой. Та ведьма. И полностью заслужила то, что с ней случилось.
— Как знаешь, — вздохнул Амаэль, когда я отказалась уходить.
Не говорить же ему, что сказка заинтересовала меня еще и с практической точки зрения. Может, в ней я найду что-то полезное, что поможет мне справиться с проклятием!
Глава 33
Впрочем, я совсем скоро поняла, почему меня хотели увести. К концу представления ведьма из красавицы превратилась в седую уродливую старуху: это король использовал на ней проявляющий истинную суть артефакт и медленно уползала по сцене, проклиная весь королевский род.
— Как только твой наследник познает истинную любовь, такую, что готов будет из-за нее отречься от короны, его избранница погибнет в тот же час, и сдохнет он от одиночества, — хрипло хохотала она. Честно, даже мне захотелось прихлопнуть эту мерзкую Бабу Ягу, что очень сильно покоробило меня.
Актер-король убивал пойманную ведьму с какой-то немыслимой жестокостью. Спецэффекты здесь были — мировые шоу отдыхают! Хлестала кровь, слышались предсмертные крики, лился свет карающей светлой магии. Я на земле столько ужастиков пересмотрела, понимала, что это все постановка, но тут даже меня проняло.
Я вскрикнула и закрыла рот ладонями, чем отвлекла народ от кровавого зрелища и привлекла внимание к себе.
— Король. Ведьма… Король… Ведьма… — зашептались все вокруг. Смотрели все теперь на меня, а кто сразу не смотрел, тот смотрел через пару мгновений — его внимание привлекалось с помощью толчка локтем в бок. И, судя по страху и ненависти, что читались в их взглядах, не будь рядом со мной стоящего Амаэля, меня бы ждало примерно то же самое, что и мою соплеменницу на сцене. Кровожадная расправа.
Видимо, я побледнела, потому что Амаэль все-таки утащил меня, не позволив досмотреть до конца, а я шла и думала, что все время считала — мне надо покорить сердце эльфийского короля. Что этого достаточно. Оказалось, что мне еще и его народ надо покорить, и, возможно, это даже сложнее.
Я настолько выпала из реальности, что забыла: я вообще-то на свидании с самым лучшим эльфом на свете. Очнулась уже возле своих комнат, когда Амаэль привлек меня к себе.
— О чем задумалась, Яна? — мягко спросил он. — Если о кровавом представлении, то больше такие мы посещать не будем.
— Кровь меня не пугает, — ответила я наобум и тут же исправилась: — Не в том смысле, что для меня это привычно. Нет. Я понимаю, что это всего лишь… — Язык не повернулся назвать это сказкой. — Исторические события.
А ведь Амаэль был центром этих событий! Это для меня это просто история, а это про его родителей пьеса. Я тут про репутацию ведьм переживаю, а моего эльфа это все касается, как бы он по-мужски ни отнекивался.
— Тебе, наверное, больно было смотреть про родительскую смерть, — сказала я. — Для меня это было бы ужасно.
Кажется, мне снова удалось его удивить, потому что брови Амаэля взлетели вверх, а взгляд стал серьезным-серьезным.
— Я не знаю, — честно ответил он. — Меня с детства учили не чувствовать привязанности или любви, поэтому родители для меня стали чем-то вроде легенды. Незнакомцами, которые подарили жизнь и оставили мальчишку разбираться во всем этом. С проклятьем, с тем, как правильно править.
В его словах было столько горечи, а еще искренности, настоящих чувств, что это задело какие-то новые струны моего сердца. Я потянулась к Амаэлю, со всей нежностью коснулась пальцами его щеки, и король, мой сильный мужественный король, вздрогнул, словно я коснулась его души. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, но будто наши души общались друг с другом. Я чувствовала его боль и ярость на эльфов, давших ему жизнь, но бросивших его на произвол судьбы, как свою. Больше всего на свете мне хотелось эту боль забрать, заменить ее светлыми воспоминаниями.
Мы словно шептали друг другу: «Я тебя понимаю».
Потом он моргнул, пригладил мои волосы и отступил. Я почувствовала, что мой эльф сейчас снова закроется и поспешила признаться:
— Я знаю, что ты чувствуешь. Твой народ боится тебя любить, а меня откровенно ненавидят, потому что я ведьма. А ведь я ничего плохого им не сделала. Там, на площади они меня испугались и растерзали бы, не будь тебя рядом.
— Между нами много общего, — хмыкнул Амаэль, хотя улыбка не коснулась его глаз, оставляя серьезным, — я не лучший эльфийский король, ты нетипичная ведьма.