— Доброе утро, — прошептала волшебница.
— Доброе утро, милая. Как ты?
— Пока не пойму.
— Отлично. И не нужно понимать. Только не сердись, но ночью я сходил к Слизнорту и попросил вот это, — он потянулся к тумбочке и подал ведьме два пузырька.
— Ты ему рассказал о нашем сексе? — Гермиона смутилась, но зелья выпила, сев на кровати, и одеяло открыло взор на её грудь.
— Он самый понимающий профессор Хогвартса после Директора. Мы ещё придём к нему за зельями, поверь.
Том аккуратно отодвинул одеяло и заметил небольшую запёкшуюся струйку крови на бедре Гермионы. Она проследила за его взглядом и сразу прикрылась одеялом, смущённо опустив голову.
— Всё в порядке, Герми. Всё в порядке вещей. Сейчас мы пойдём в ванную и смоем с себя пот и кровь.
Гермиона улыбнулась. Том протянул ей только широкое полотенце, в которое девушка закуталась, а сам проделал то же самое со своими бёдрами.
Когда оба опустились в воду, то Гермиона выдохнула. Несколько раз нырнув под воду, оба проснулись.
— А Плакса Миртл здесь появляется? — спросила Гермиона.
— Нет. Сидит в туалете. Если ты скажешь, что она не заслужила смерти, то оскорбишь Василиска.
Гермиона засмеялась и оседлала бёдра слизеринца. Он отчётливо видел желание на её лице, поэтому резко притянул к себе за поцелуем. Пока целовал, приподнял её за бёдра и усадил на свой член. Волшебница застонала от ощущения наполненности, и когда Том задал ей темп, девушка поняла, что истинное наслаждение не язык, а член. Она не скрывала своих стонов, а Реддл только сильнее сжимал её бёдра, заставляя танцевать на его органе. Гермиона вскрикнула и кончила, падая на парня. Том улыбнулся, толкнулся ещё раз и излился в лоно гриффиндорки.
— Ты чёртов Волдеморт… — переводя дыхание, прошептала ведьма. — Я не смогу выбирать между тобой и Гарри.
— Значит, предложи ему мою сторону.
— Ты убил его родителей и его пытался убить.
— И он выжил? — удивился Том. — Я, случайно, после этого не пропал лет на десять? — Гермиона улыбнулась. — Ясно, значит, мальчишка — мой крестраж.
— Что? — в ужасе спросила девушка. — Ты убить его хочешь? Лучше бы Василиск убил в нём крестраж.
— А он был ранен Василиском?
— Да. Его спас Фоукс Дамблдора.
— Герми, яд Василиска убивает мгновенно. То, что он не умер, говорит, что сначала умирало что-то другое в нём. И умерло. Только после этого птица смогла бы его исцелить, ведь я уже расколол душу, а значит, не совсем живой.
У Гермионы округлились глаза, и она начала что-то обдумывать, сопоставляя в голове минувшие в будущем события.
— А что если Дамблдор это знает и хочет, чтобы Гарри умер?
— В его манере убить всех, кто сильнее него. Он же и за Грин-де-Вальдом поэтому бегает. Не думай об этом. Вернёшься — просветишь своего мальчишку, если он станет тебя слушать.
— Если. Знаешь, а ты можешь его переманить на свою сторону. Если Дамблдор оставит письмо, ведь на тот момент он уже умрёт, — Том улыбнулся, а Гермиона слезла с парня. — Только ты должен рассказать всю правду о Дамблдоре Снейпу, — на мгновение она забыла собственную мысль.
— К чему ты клонишь?
— Гарри ненавидит Снейпа за убийство Директора, но на самом деле мечтает о Пожирателе. Я жила с ним в палатке почти год. Он так зовёт его во сне. Если Снейп будет на твоей стороне, и мы докажем, что Дамблдор — насильник, Гарри уже не удержать на стороне Ордена.
— Тебя такие пожирательские мысли посещают после секса? — девушка смутилась. — Я запомню. Но поступлю с некоторой информацией так же, как и Слизнорт, — заблокирую в сознании. Видимо, я поспешил, сказав, что никогда не сделаю этого. На каждую деталь поставлю дату. Так будет надёжнее. Нам пора на завтрак.
Гермиона кивнула. Они отправились в башню, оделись и вошли в Большой зал. Ведьма сразу же обняла Долохова и села рядом. Лестрейндж только прожигал взглядом гостью из будущего.
— Ты вся светишься — понравился первый раз? — в упор спросил Антонин, и девушка поперхнулась соком.
— А тебя интересуют подробности? — спросила Гермиона, улыбаясь, пока Том ухмылялся.
— Конечно. Ты совратила моего названого брата, а я привык за ним присматривать.
— Давай после завтрака я тебе расскажу всё в подробностях?
— Давай! — Пожиратели засмеялись. — Ты будто ожила. Тебе полезно трахаться, малышка.
— Том, заткни ему рот!
— Чем? Я могу закрыть только твой.
Пожиратели снова засмеялись, но Виктоар недовольно посматривал на заигрывание Долохова с Гермионой, и она охотно ему отвечала.
После завтрака было собрание старост, поэтому Гермиона решила сходить в Выручай-комнату потренироваться. Она не заметила, что за ней увязался Долохов, а за тем — Лестрейндж. Когда Антонин вошёл и увидел манекенов, то смотрел за реакцией девушки.
— Ты должна быть быстрее.
— Я не воин.
— Зато я сын боевого тёмного мага, который обучает меня с пяти лет. Я и ребят обучаю.
— Правда?
— Да. Том проводит у нас почти все каникулы. Он заглядывает на Пасхальные к кому-то из ребят, но Новогодние — всегда у меня. Один раз остался в школе, и то… трахнули… в день рождения…
— Не рассказывай. Я верю, что Том однажды откроет душу.
— Хорошо, малышка. Давай тебя кое-чему научу.
Гермиона пыталась повторять за Долоховым и не заметила, как вошёл и спрятался в углу Лестрейндж. Пока слизеринцы тренировались, то Гермиона пропустила какой-то приём.
— Вот так ты, змей ползучий, и шарахнул меня в Отделе Тайн! — она легонько толкнула того, и Антонин перехватил её ручку, прижав спиной к себе. — Нечестно! Ты сильнее!
— Поэтому ты должна уметь постоять за себя. Из этого захвата можно выбраться. Научить? — прошептал он на ухо.
— Научи! — с вызовом произнесла гриффиндорка.
Лестрейндж закипал от злости, а когда у девушки получился приём, она засмеялась и поцеловала в щеку Долохова. Антонин крепко обнял ведьму, и та прикрыла глаза от чувства защищённости. Виктоар незаметно ускользнул, сгорая от ярости.
— Ты хороший друг.
— Ты тоже. Я всегда хотел брата, и он у меня появился — это Том. А ты упала возле нас на озере и узнала меня. Я хотел бы иметь такую сестру. Я рос один, а ты?
— Тоже. Я была бы как за каменной стеной, имея такого брата.
— Значит, сестрёнка?
— Да, братишка.
Долохов закружил её и наколдовал диван. Оба упали на него и засмеялись.
— Знаешь, а ты бы подружился с Джинни Уизли. У неё стальной характер, она бесстрашная и может отвесить подзатыльник любому.
— Нужно с ней познакомиться. И совратить.
— Она влюблена в Гарри.
— А Гарри?
— Кажется, в Снейпа. Только молчит об этом, гадёныш.
Долохов засмеялся. Они просидели ещё полчаса, наколдовали душ, и каждый отдельно его принял, а после пошли на обед. Появились в зале вместе, и Антонин обнимал её за плечи.
— Держи свою красавицу. Я за ней присмотрел.
— Спасибо, друг. Чем занимались? — Том поцеловал Гермиону в висок.
— Тони учил меня драться. А ещё мы пришли к выводу, что отныне мы брат и сестра.
— Долохов не может не расположить к себе, — одобрял Реддл их решение.
— А ещё я ему рассказала о Джинни Уизли. Кажется, он будет ждать их встречи.
Пожиратели засмеялись, но Лестрейндж снова не разделял их веселья. Том заметил состояние друга и кивнул на выход. Виктоар вышел вместе с Реддлом.
— Что с тобой?
— Я видел их в Выручай-комнате. Не верю я в их братские чувства. Том, Долохов на неё запал и хочет забрать грязнокровку себе!
— Не называй её так! — пригрозил Волдеморт. — Я им доверяю.
— Постой. Я хочу с тобой вечером поговорить в библиотеке. В десять часов. Это важно.
— Я приду, тем более Гермиона собиралась сидеть в библиотеке сегодня до ночи.