– Любит, Венди, любит…
– Нет! Верни Энджел! Верни её! – Первый раз вижу такую истерику, влекущую за собой страх. Мой страх, потому что сделать ничего не могу, как только вылететь из кабинета.
Чёрт возьми, мне не нужен ребёнок! Я убью же её за такое поведение! Ненавижу это всё! Размяк, идиот, из-за какой-то женщины размяк.
– Айзек, – рычу, распахивая дверь на кухню. При виде меня все кухарки вздрагивают, оборачиваясь ко мне.
– Милорд… он… он в восточном крыле… Валери… там… – у одной из женщин, кажущейся мне смутно знакомой, дрожит рука, когда она указывает куда-то в окно. Кто такая Валери?
Захлопываю от злости дверь. Ну всё, с меня просто довольно такого потребительского отношения к моей доброте. А нет у меня её, и этого тоже довольно. Она не имела права так со мной поступать! Анжелина не имела права так со мной поступать. Сначала уверять меня в силе, а теперь же оставить! Не хочу я быть так один. Не могу я… не знаю как…
– Айзек, – рявкаю, находя взглядом парня, и даже не желаю смотреть на свадебную арку. Противно. Вся эта бутафория отвратительна.
– Да, милорд, – настороженно подходит ко мне.
– Немедленно отвези меня к своей сестре. Живо!
– Я не буду этого делать…
– Что? – Понижаю голос до максимума, делая шаг к нему. Сглатывает, кадык опускается и уверенно смотрит в мои глаза.
– Я не дам вам причинить ей вред. Вы сейчас неадекватны, милорд. Можете уволить меня, но для начала остыньте. Вы напугаете всю мою семью, – тихо поясняет он, указывая взглядом за свою спину, где столпились работники.
– Чего стоите? Работы мало? – Обращаюсь к ним и возвращаю свой взгляд на Айзека.
– А мне надо прыгать до потока, что этот ребёнок мне мозги вышиб своим криком? И кто в этом виноват? Твоя сестра, поэтому немедленно ты везёшь меня к ней, или же я сам дойду. Разозлюсь ещё пуще и разнесу к чертям каждый дом в этом проклятом городе, – цежу я, а внутри меня вскипает лава из ярости.
– Хорошо, но я пойду с вами, – предупреждает он, обречённо вздыхая.
– Джефферсон распорядись, чтобы моё пальто и перчатки принесли вниз, успокоили Венди, доделали то, что я приказал, – смотрю на мужчину, наблюдающего за нами.
– Слушаюсь, милорд, – и этот улыбается, радостный олень. Больные люди! Я тоже хочу, хочу улыбаться, а я зол. И это разрывает внутри меня, снова и снова. Словно борется что-то против моих желаний. И дышать тяжело, хватаю ртом кислород, пока иду обратно.
И вновь слышу, как визжит Венди, а Освин бегает по этажу, пытаясь что-то сделать. И голос Роджера распознаю, начинает твориться бедлам в моём доме. А я стою и понимаю, что Анжелина была той, кто изменила здесь всё и теперь же будет хаос, если она не вернётся.
У неё не останется выбора. Начинаю расхаживать перед лестницей. Я выложу всё прямо перед её родственниками, заставив пожалеть о своём решении. И ей будет больно, наверное, будет. Нет, я не могу так. С ней не могу. Она ранима, будет плакать, а я лучше повешусь, чем вновь увижу эти слёзы и печаль в её глазах. Я разочарую и её, а я не хочу этого. Значит, я буду действовать осторожно, но прекращу этот балаган. Я нуждаюсь в ней, чёрт, да, нуждаюсь снова и снова, потому что не знаю, куда мне теперь ступать. Это всё новое и не моё. Я не привык к такому, мне необходима помощь, а только она, Анжелина, всё знает и угадывает всё.
– Милорд, ваши вещи, – Джефферсон помогает мне накинуть пальто. Киваю ему, кривясь вновь от визга Венди.
Разворачиваюсь и быстрым шагом выхожу из парадной двери, спускаясь по заснеженной лестнице. Как приятен мороз на щеках. Он остужает меня и возвращает обратно чистоту разума.
«Мерседес», в который я сажусь, резко отъезжает, и мы движемся в город. Правильно ли я делаю? Может быть, лучше оставить всё так, как есть? Завтра вернётся мама, я поговорю с ней и узнаю, что это Роджер лжёт. Всё это было фальшивкой, и меня он вновь обманывают, как и в детстве. Да, возможно…
Не успеваю я окончить мысль, как носом тяну аромат корицы и чего-то знакомого. Оборачиваюсь, осматривая заднее сиденье, но никого нет. Только я и Айзек, мороз вокруг и даже печка не спасает. Но это её аромат, тот самый, который вчера вдыхал в себя и сходил с ума.
– Мы на месте, милорд.
Декабрь 24
Действие третье
Артур
– Я пойду первым, – говорит Айзек, глуша мотор и выходя из машины.
– Ни черта. Я пойду с тобой, – выпрыгиваю из «Мерседеса», зло закрывая дверь. Вздыхает и медленно идёт к дому, который должен был выбросить из головы. Моё второе посещение, и вижу его иначе при свете дня, а может быть, потому, что она здесь живёт и узнал я её лучше. Почему же для них семейные ценности так важны? Единение, которое мало кто видит и помнит. А они так живут, не удивительно, что вырастили дочь в такой манере доброты и помощи всем окружающим.