Но вот претит мне вся эта атмосфера, которая у них. Я помню её, она заставляет завидовать. Сильно, до чёрной ярости перед глазами, потому что не имею.
– Милорд? – Айзек оборачивается ко мне, застывшему перед лестницей.
Киваю ему и поднимаюсь, замечая качели, очищенные и очень старые. Это в духе Анжелины, с лёгкостью её могу представить здесь, раскачивающуюся на ней с Венди, рассказывающей о каких-нибудь новых мечтах и глупостях, вроде волшебства.
– О, Айзек, ты чего тут? – Женский голос заставляет оборвать эти видения и повернуться в сторону распахнутой двери, где стоит полноватая женщина с небольшим животом. Толстая или беременная? Скорее всего, просто толстая.
– Хм, Донна, у нас гость, – парень отходит в сторону, открывая меня этой женщине, в светлых глазах которой тут же зажигается интерес.
– Впустишь или нам тут мёрзнуть? – Айзек недовольно бурчит, отталкивая её в сторону.
– Доброе утро, – кивая, вхожу в дом, где уже выбежали родители Анжелины, удивлённо осматривая меня.
– Ох, добро пожаловать к нам, лорд Марлоу. Мы рады видеть вас у нас, такая честь. Хотите чаю или же пирог? Только из печи…
– Мама, хватит. Где Энджел? – Перебивает торопливую речь Айзек. Она покрывается румянцем, прячась за мужчиной, опирающегося на трость.
– Лорд Марлоу, доброе утро. Натан Эллингтон, – представляется мужчина, протягивая мне руку.
– Приятно, – сухо киваю, быстро пожимая её. Благо, в перчатках.
– Энджел… она спит ещё…
– Где? – Перевожу взгляд на мать семейства.
– Там, – она указывает на конец узкого коридора.
– Будь здесь, Айзек, и готов выехать в любую минуту, – бросаю я, проходя мимо всех жителей этого дома.
– Но, милорд…
– Будь тут, – отрезаю я, даже не оборачиваясь.
Чёрт возьми, они её что, в подвал поселили? Останавливаюсь у двери и толкаю её, уверяясь в своих мыслях. Темно. Сыро. Холодно. Передёргиваю плечами, закрывая дверь, и хватаюсь за перила, издающие неприятный скрип. И каждый мой шаг он сопровождает, пока я спускаюсь. Натыкаюсь на одну из коробок чертыхаясь. Иду на ощупь, пока глаза не привыкают к темноте. Тихое посапывание раздаётся откуда-то сбоку, и непроизвольно улыбаюсь, ища руками хоть какую-то лампу. Наконец-то, натыкаюсь на неё и тяну за нитку, озаряя пространство очень тусклым светом, разъедающим глаза. Но не вижу больше ничего, только её.
Словно вор, врывающийся в нечто восхитительное, подхожу к узкой кушетке, на которой, как маленькая, в смешной пижаме с какими-то узорами спит сама принцесса. Кривлюсь от звуков раскладушки, присаживаясь на край, замирая и наблюдая, проснётся ли. Нет, не единого движения, так и лежит на боку, подложив руки под щёку. Тёмные волосы, кажущиеся чёрными, длинными мазками обрамляют лицо и разложены по подушке. Дотрагиваюсь до них, открывая больше её лица. Она даже спит, как ангел. И так не хочется будить её. Лучше бы самому заснуть, ведь так устал. Непроизвольно, не знаю, как так выходит, но стягиваю перчатку, обнажая свою ладонь. Дотрагиваюсь вновь до её волос и внешней стороной пальца провожу по нежной щеке. Она горячая, словно в лихорадке, а я слишком холодный, растаявший и превращающийся в воду. Не замечаю, как ресницы дрогнули и глаза распахнулись. Не замечаю, а продолжаю дотрагиваться до неё.
– Доброе утро, – голос пропал, отчего-то пропал и говорю шёпотом. Видимо, не понимает или же ещё спит, но улыбается, поворачиваясь на спину. Господи, она прекрасна. Припухлые губы, ямочки на щеках и лучистые чистейшие аквамарины смотрят на меня, словно ждали. Но в один миг всё исчезает, девушка подскакивает на кушетке, а я от страха за свои действия поднимаюсь на ноги, отходя на шаг от неё. Моргает, протирает глаза и снова смотрит на меня.
– Лорд Марлоу… вы… – шепчет, натягивая выше одеяло.
– Ты бросила нас, Анжелина. Как ты могла? – Первое, что приходит в голову. Не могу смотреть на неё, потому что хочется отбросить одеяло и опрокинуть её обратно, заставить замолчать или же себя. Не знаю, но мне жарко внутри. Слишком неприятно.
– Я…я не бросала… я спала. Простите, ничего не понимаю. Почему вы здесь? – Продолжает моргать, мотает головой, ещё больше накаляя моё тело. И ведь примитивные движения, обычные, но сейчас такие возбуждающие.