– Да, но ей всё же достаётся. От меня. Ни за что и никому не дам в обиду мою любимицу. Ни одному человеку не позволю причинить ей боль. Джеку я набил морду и всячески изводил его. Мне несложно это сделать ещё раз, – это звучит как предостережение, но я улыбаюсь этому.
– Ты молодец. Сильно морду набил? – Поворачиваюсь к нему. Смеётся, кивая мне.
– Сильно. Сначала за поцелуй с пятнадцатилетней, а потом за другое. И не только морду, родители так кричали на меня, не понимая, зачем я это сделал. Подрался с ним, но он знал. И я взял с него обещание, что никто не узнает о том, что он сотворил с моей сестрой. Иначе я посажу его, ведь Эндж было всего шестнадцать. Если даже в двадцать пять она верит в магию, то вы понимаете, во что верила она в том возрасте. Не могу терпеть, когда она плачет, кажется, что каждая слеза – это мука для неё. Ведь она всегда улыбается, даже когда родилась она улыбалась, мало плакала. Была сказкой для родителей. Я не хочу, чтобы она оставалась тут, пусть снова уедет в Америку, подальше от этого места. Здесь у неё нет будущего, которое она заслужила и которого она достойна. Вы, наверное, скептически отнесётесь к моим словам, ведь она моя сестра и я вижу её выше остальных. Но тут нечто иное, лорд Марлоу. Она другая и я её безумно люблю, когда-нибудь тоже вырвусь отсюда, получу образование, и мы будем рядом. Я без неё пропаду, только спасали мысли о том, что вернётся сюда, и я поговорю с ней, держали меня на плаву, – грустная улыбка на его губах, а я понимаю каждое его слово, полностью соглашаясь с ним. Может быть, я могу что-то сделать для неё? Не знаю что, но у меня есть власть в Лондоне, круги, где я имею вес. Надо бы обдумать…
– Всё. Я готова, – запыхавшийся голос, на который мы оба оборачиваемся, и раскрасневшаяся Анжелина, натягивающая шапку и заматывающая шарф, стоит на пороге.
– И года не прошло, мисс Эллингтон, – усмехаюсь я, а она ещё больше краснеет, опуская глаза в пол.
– Можем ехать? – Обращается ко мне Айзек, киваю ему, спускаясь по лестнице и подходя к машине. Я даже не подумал о том, чтобы открыть девушке дверь, как это сделал её брат, подбадривая её взглядом. И это злит, что она улыбнулась ему, а, поймав мой взгляд, тут же побледнела. Отчего же она такая непонятная?
Вздыхаю и опускаюсь в салон, оказываясь в ярком аромате. Её аромат, что учуял раньше. Он впитался в меня, и мне тепло. Хочется раздеться и нырнуть в снег. Сглатываю и киваю Айзеку, направляющемуся в замок.
– У парадного входа, – распоряжаюсь, пока мы едем в полной тишине. И ведь я не знаю, как она отреагирует. Не знаю, увидит ли снова того, в кого верила вчера. И теперь чувствую себя очень глупо, когда машина останавливается и я один выхожу из неё.
– Анжелина, вы со мной, – распахиваю ёй дверь и предлагаю руку, но она вжимается в сиденье, мотая головой.
– Немедленно, – уже жёстче и только тогда она вкладывает свою руку в мою, а я обхватываю её крепко пальцами, буквально вырывая девушку из машины. Охает и теряет равновесие. А я только рад, обнять её талию, прижать к себе и уловить быстрое дыхание.
– Айзек, свободен, – бросаю, отпуская девушку из своих рук.
– Пойдём, – первым иду по лестницам, уже очищенным и прислушиваюсь к её быстрым шагам. Мне страшно, сейчас неимоверно страшно открыть перед ней дверь. Ведь это первый раз, когда я поддался её магии. Сейчас, должен это сделать. Если не сделаю, то никогда не узнаю, что было бы дальше. Резко хватаюсь за ручку, распахиваю дверь и отхожу, задерживая дыхание. Пропускаю Анжелину вперёд, жмурясь и проклиная себя за свой идиотизм.
– Бог ты мой, – шёпот, который доносится до меня, заставляет влететь в замок и натолкнуться на замершую девушку, осматривающую пространство.
– Тебе нравится? – Настороженно спрашиваю, вдыхая аромат её волос.
– Я…у меня нет слов, – широкая улыбка появляется на её губах, поворачивается ко мне, а глаза буквально светятся, ярче, чем все гирлянды, которые висят, где только можно. Ослепляет. Лучше, чем ёлочные игрушки и Рождественское убранство, что осталось от брата, и теперь превратившее замок в дом Санты.
– Это… боже, Артур, поверить не могу. Вы это сделали, – глаза её наполняются слезами, а я хочу простонать.
– Не плачь, пожалуйста, я… чёрт, ну не надо, – и хочется хоть как-то прекратить это, а она ревёт. Плачет и смеётся, смотря на меня. Зарази меня, прошу.
– Я была права, вы можете всё. Буквально всё, Артур, вы невероятны. Вы просто… господи, кажется, что счастливее в жизни я не была. Эти гирлянды, ёлочные и сверкающие, они восхитительны. И вы это сделали. Простите меня, но сейчас я просто в обморок упаду от такой красоты, – смахивает слёзы и продолжает смеяться. А я умиляюсь с каждым разом, сколько же эмоций таит эта маленькая на вид молодая женщина. И теперь, зная, как ей бывает тяжело выживать, ещё больше проникаюсь её искренней радостью. Она умеет это, когда я уязвлён. Это притягивает, чертовски тянет меня к ней…