– Энджел! Энджел приехала! – Чёрт, снова этот визг. Вот надо было испортить эту минуту? Ещё бы чуть-чуть и она снова бы была в моих руках. Как там? Поцелуй под омелой… а теперь визги и мрачное настроение. Это моя заслуга, чёрт подери, а теперь весь восторг будет отдан мелкой пигалице.
– Венди, моя милая, – девушка опускается на колени, распахивая объятия, а ребёнок уже несётся к ней, падая в них. И я завидую, вот ведь неудачник. Это всё я, а теперь меня никто не замечает. Венди что-то говорит, а Анжелина её перебивает, обсуждают красоту замка и Рождество, забыли обо мне. Как обычно.
Вновь я лишний, всегда так было, и, видимо, так будет. Кому я нужен, кроме матери? Никому. Да и, наверное, ей я тоже не нужен.
Декабрь 24
Действие четвёртое
Анжелина
– Ты представляешь, проснулась, а здесь такое! Это сказка, Энджел! Ты вернулась! Не бросай меня, – пытаясь утихомирить Венди, да и своё быстро бьющееся сердце, глажу её по волосам и сдаюсь. Улыбаюсь, плачу и так счастлива, что даже неприятные слова Донны уже не помню. А только его, Артура. Оборачиваюсь, чтобы поблагодарить, улыбка исчезает, как и его уже нет.
Мне пришлось вернуться, испугалась за ребёнка, да и сам он был странным, очень странным. Кожа до сих пор горит, а внутри буря из эмоций. Что мне делать дальше? Как смотреть в его глаза, когда всё помню? Каждое своё слово, поцелуй и горестную ночь до раннего утра, что не могла уснуть.
– Энджел, ты же останешься? – Вопрос Венди вытягивает меня обратно в освещённый огнями холл, и я киваю, улыбаясь ей.
– Я тебе ещё покажу, вся лестница украшена, даже портреты. А ещё каминный зал, и там, где будет бал завтра. Ты же придёшь завтра? – Тараторит она, ведя меня в другие комнаты. Хочется побежать к нему, к Артуру, и благодарить, пока язык не отвалится. Пока слова не закончатся, хочется плакать и обнять его. Но не позволительная роскошь для меня, поэтому только впитываю в себя красоту этого места, запоминая навечно время, когда я стала самой счастливой в мире.
Стягиваю с себя шапку с шарфом, пуховик и наблюдаю, как танцует Венди возле ёлки.
– Знаешь, что мы сейчас будем делать? – Оборачивается ко мне, возбуждённо сверкая глазами.
– Письмо писать Санте. Там ты напишешь все свои пожелания о подарках, и он постарается успеть тебе их подготовить, – и вот сама не знаю, кто же за язык меня тянет. А если не успею купить? Если она попросит что-то очень дорогое? Но хочу дать ей это, моей маленькой девочке.
– Правда? А ему письма пишут? На компьютере? – Изумляется она, подскакивая ко мне.
– Нет, не на компьютере, а ручкой. Самой красивой ручкой и на самой красивой бумаге, – улыбаюсь ей. – Только я переоденусь…
– Освин! – Кричит Венди, а я жмурюсь от забытой громкости её голоса.
– Милая…
– Освин! Живо ко мне! – Продолжает кричать, не обращая на меня внимания. В комнату залетает дворецкий, переводя взгляд то на неё, то на меня.
– Забери одежду Энджел и распорядись о чае, пусть принесут к дедушке. Мы идём писать письмо Санте, нас не тревожить, – удивляюсь, как требовательно и по-взрослому она отдаёт распоряжения.
– Мне надо переодеться…
– Времени мало, вдруг мы не успеем, – мотает она головой, а её кудряшки прыгают во все стороны.
– Кончено, миледи, как прикажите. Мисс, одежду, – Освин протягивает руки, и я передаю ему её.
– Спасибо вам, простите, что создали вам проблему, – произношу я, и как будто не ожидая такого, покрываюсь красными пятнами.
– Это моя работа, – буркая, он выходит из комнаты.
– А теперь пошли пить чай. И письмо писать надо, только у меня нет бумаги, – надувает губы, беря меня за руку.
– Найдём, у твоего дедушки…
– У дяди Артура много бумаги и ручек, он же работает. К нему и иди, а я дедушке расскажу всё. Он поможет мне придумать желания, – она выбегает, оставляя меня с такой просьбой. А это ведь так сложно для меня, очень сложно смотреть на него и попытаться придать себе вид, словно ничего не было. Но, возможно, лучше обсудить это. Не бежать, а поговорить с ним? Ох, нет, крайне плохо и он, верно, уже даже не помнит. Это всё маяк.
Бреду к кабинету, останавливаясь, осторожно стучу в дверь.