Декабрь 26
Действие первое
– Энджел! – Меня буквально трясут за плечи. Распахиваю глаза, сонно моргая, смотрю в потёмках в испуганные глаза брата.
– Что… что такое? – Хрипло спрашиваю я. Голос так и не появился после рыданий всю ночь. Не могу держать в себе больше любовь, она убивает меня. И сейчас, очнувшись снова в этом мире, вижу насколько он тёмен и неприятен мне. Не хочу открывать глаза больше, не хочу чувствовать это сердце, что болью отдаётся внутри. Не могу больше воспринимать эту жизнь, как дар. Проклятье каждого, кто нарушит обет своей совести.
– Одевайся. Тебя срочно требуют в замке! Срочно! – Кричит Айзек, швыряя на одеяло вещи, что лежат на стуле.
– Почему? Зачем? – Сжимается всё внутри, отчего-то становится ещё хуже, чем раньше.
– Не знаю, Эндж. Но что-то очень серьёзное произошло. Артур Марлоу орёт, ты бы видела, что происходит там. Джефферсон едва не получил удар оттого, что рассказал ему Освин. Он послал меня за тобой. Я не знаю… Что ты натворила, Эндж? В какую историю вляпалась? – Срывается на крик, хватая меня за локоть и поднимая с кушетки.
– Ничего… не понимаю… Венди? – Предполагаю я, наспех сбрасывая пижаму. Брат отворачивается, мотая головой.
– Она спит ещё, а нечто произошло ночью или очень рано, потому что не успел я приехать, как заметил переполох. Отправился встречать ещё гостей и когда привёз их, то меня Джефферсон развернул обратно. Сюда. Сначала сказал, чтобы ты как можно быстрее уезжала, но потом приказал привести тебя. И это плохо, сестрёнка, очень плохо. Я ни разу не видел его таким. Он боится, причём страшно, бледен, как и Роджер Марлоу, которого я заметил мельком, ругающимся со своим сыном, – рассказывает Айзек, пока я натягиваю на себя одежду.
– Всё, я готова, – запыхавшись, говорю я.
– Пошли. Эндж, вспомни, что ты ещё могла сделать? Может быть, ещё какое-то Рождественское украшение? Не знаю, – мотает головой, проводя меня по тихому дому, что ещё спит после праздника.
– Я… чёрт, – нахожу только одно объяснение. Не стоило этого делать, не надо было. Мне следовало сохранить у себя на память. Вдруг кто-то другой нашёл? Вдруг я создала Артуру проблемы этим? О, господи, это моё наказание? Но ты же видел, ты всё видел, я не хотела зла. Я ушла, как ты учил меня. Ушла, хотя обратилось всё против меня.
Айзек привозит меня к замку, где люди украшают подъездную дорожку фейерверками. Они готовятся к свадьбе, а я здесь лишняя. Просто попрошу прощения и заберу всё. Если не понравилось… господи, помоги в последний раз мне. Помоги, умоляю.
Меня трясёт от страха внутри, когда вхожу в замок. Так тихо, словно все вымерли. Мои шаги отдаются в груди, пока я медленно иду к лестнице.
– Мисс Эллингтон, – раздаётся холодный голос сверху.
– Освин, доброе утро. Что… ничего не понимаю… что произошло? – Шепчу я, ровняясь с ним.
– Это вам расскажут. И я-то старый дурак, дал вам эту возможность. Скрыл ото всех то, что видел. А вы предали нас, всех нас, – с отвращением произносит он. Сглатываю от этого, а глаза уже слезятся. Ведь я действительно не понимаю, как я могла так отвернуть от себя этого человека. Кого и чем я предала?
Он ведёт меня к кабинету, стягиваю шапку и шарф, сжимая их пальцами. Открывает передо мной дверь, а я не решаюсь войти. Там так холодно, безумный поток ледяного воздуха буквально забирается в мою кровь.
– Вот и она, – голос Артура отчего-то так тепло отзывается на сердце, и это придаёт немного уверенности сделать шаг. Распахиваю глаза шире, смотря на чету Марлоу, стоящую по бокам от стола и самого Артура. Его глаза наполнены яростью, да такой, какую я не видела прежде. Именно они подсказывают мне, что это будет моей душевной смертью.
– Наглая девица! Да как ты, вообще, посмела сюда прийти?! Я не собираюсь…
– Закрой рот, Илэйн, у меня голова взорвётся от твоих визгов. Дай девочке всё объяснить. Разумно, и всё встанет на свои места, – обрывает высокие ноты леди Марлоу её муж. Перевожу на него взгляд, а его глаза выражают печаль и сожаление.
– Это ваша форма, мисс Эллингтон? – Артур достаёт из-за спины грязное платье, поднимая его в воздух.
– Я… наверное, не помню, – шепчу, разглядывая платье. Замечаю знакомые пятна, что оставила грязь на них, капли воды и затем киваю. – Да, скорее всего, моё.
– Номер вашего шкафчика? – Голос холодный, глаза стеклянные смотрят мимо меня.
– Двенадцать, – прочищаю горло, хотя не понимаю, к чему это всё.