– Ещё раз, – делаю шаг к ней. Возможно, ослышался.
– Улыбнитесь, теперь я знаю – вы это умеете, так сделайте, – повторяет она, а глаза светятся озорством. Не замечаю, как её рука поднимается и бьёт меня током изнутри. Она кладёт её прямо на мою грудь, вырывая из меня шумно кислород. Ненавижу…
– Вот здесь у вас есть сердце, и оно тоже хочет, чтобы вы улыбались, – едва слышу её слова, накаляясь ядовитой яростью за эту вольность. Не треплю, когда меня трогают…
– Почему же вы так держите себя? Зачем?
Убери руку, убери от меня руку… туман перед моими глазами, но вижу её. Они как небо… они тёплые… сглатываю…
– И мне нравится, когда вы улыбаетесь. Вы становитесь, словно настоящим, реальным человеком. Вам хочется верить и доверять. Вы живете, когда улыбаетесь, – продолжает она. Это не я, не мои руки расслабляются, разжимая замок за спиной. Не я тянусь к её ладони на моей груди. Не я, чёрт возьми, не я.
– Что вам ещё нравится, Анжелина? – Вздрагивает, когда моя рука накрывает её. Так тепло. Слишком тепло. Она ворожит голосом, заставляет забыться и стать кем-то иным. Не собой. И я смотрю в её глаза, теперь напуганные собственными эмоциями. Она помнит. Она чувствует это. Она желает так же, как и я. На секунду глаза её темнеют, и в них проскальзывает тень печали.
– Сладкая вата. Обожаю сладкую вату, – быстро произносит она, вырывая свою руку. – Будете? Для Венди куплю.
Убегает, а мне остаётся только усмехнуться. Я не прекрасный принц, им был мой брат. Не умею быть весёлым, как мой брат. Я холодный, и это пугает многих. Не люблю, когда меня трогают, пачкая своими прикосновениями. Я позволяю это делать только тем, с кем сплю и то на одну ночь, чтобы не впитался в меня их запах. Мать всегда говорила, что не имею права опуститься туда, где живут обычные люди. По рождению я выше их. Я лорд. Меня воспитывали иначе, смотреть на всех свысока, показывать одним взглядом – кто я такой. Закрывать рот прищуром, и не разговаривать с прислугой. Тридцать лет практики, как только познал данную науку, и это прекрасно работает… работало. Но она… наглая такая, каким-то образом ломает внутри что-то. Холод, который знаю всю свою жизнь, меняется на ласковое солнце, согревающее грудь. Не позволять, это лишь интрижка, странная и необычная. Моя судьба другая, у меня титул и обязанности, а няни лишь плод моего извращённого воображения.
Не имею права разочаровать мать и самого себя. Моя жизнь распланирована до самой смерти, даже завещание подготовлено. Единственный человек, которому я верил и буду верить всегда – мама. Она только скажет мне правду, только она будет честна со мной. А они… эти все женщины и люди только хотят вытащить из меня деньги, помощь или же что-то ещё. Я нужен только матери, как и она мне.
И то, что я идиот стою рядом со старой каруселью, выводит меня из себя. Делаю быстрые шаги к Анжелине, стоящей возле ларька.
– Домой. Живо, – хватаю её за локоть, оттаскивая, не позволяя расплатиться.
– Но…
– Я сказал – живо домой. Никакой ваты. Никаких больше развлечений. Венди – будущая леди Марлоу и окружение у неё должно быть достойное. Диснейленд – вот то, где она должна развлекаться, а не на этом ужасе, грозящем вот-вот развалиться, – перебиваю её, продолжая вести рядом с собой к каруселям.
– Забирайте её и в машину, – толкаю её резко к карусели, отпуская локоть. Сжимаю руку в кулак, разворачиваясь, иду к автомобилю. Только бы не видеть грусти в её глазах. Я вот такой, а она творит со мной, что хочет. Не позволю. Я лорд, чёрт возьми!
Это она виновата, что я на некоторое время отошёл от своих принципов. Но больше не позволю ей хоть немного затащить себя сюда. Я лорд Марлоу, а всё это слишком дешёво и не достойно такого, как я. Марать свои руки о служанку, няню или других животных. Нет. Я неприкасаемый, как драгоценная статуя в Историческом музее. На меня можно только смотреть и то, если я разрешу. А она смотрит, спорит со мной, да ещё и жизни учит. Наглая. Лезет туда, где ей не рады. Укажу ей на её место. Хватит! Довольно, закрыли тему с маленькой Леди Чудо.
Сажусь в машину, одним взглядом приказывая Айзеку заводить мотор. Не придаю значения, даже не волнует, что тишина в салоне, когда на заднем сиденье располагается Венди и её няня. У прислуги нет имён. И ёлку я эту выброшу, как только её доставят.
– Придётся с другого входа пройти, украшения для свадьбы привезли к центральному, – говорит шофёр. Закатываю глаза. Капилляры сейчас взорвутся от злости. Хелен и её желание всем показать, кто она теперь. Немного ещё. Терпи. Свадьба и эта вся чепуха скоро закончатся.