Машина останавливается у входа для обслуживающего персонала, где также стоят грузовики, из которых мужчины таскают мебель.
Выхожу из машины, поправляя своё пальто. Не смотря на тех, кто ехал со мной, иду ко входу.
– Энджел! – Незнакомый мужской голос, зовущий эту няню по имени, заставляет остановиться. Нет, иди дальше, тебя это не касается.
– Привет, Джек, – сколько радости в ней, противная, вечно счастливая. Немного поворачиваюсь, замечая парня в свитере и потёртых джинсах, подходящего к Анжелине и Венди.
– Вечером… – не могу расслышать больше его слов.
– …если повезёт… Джек, я всё помню, – смеётся она. Что помнит? Парень её? Кто он такой?
Не твоё дело, Артур! Иди уже. Выпускаю воздух сквозь зубы, сжимая руки в кулаки, и заставляю себя продолжать идти. Меня не касается, с кем эта больная встречается. Конечно, он будет таким же мистером Чудо, как и она. Свихнувшиеся на праздниках идиоты.
Стягиваю перчатки, сжимая их в руке, поднимаюсь по лестнице в кабинет. Сбрасываю пальто, оставляя его на кресле, и подхожу к бару. Коньяк. Иначе взорвусь изнутри. Залпом выпиваю рюмку, закусывая горьким шоколадом. Наливаю в другой стакан ещё порцию, бросая туда лёд, закрываю бар, и подхожу к столу. Работа. Лучше бы работа, чем быть здесь. Интернет не тянет, приходится все разговоры проводить по телефону. А в преддверии Рождества все расслабились, ожидают каникул и воссоединения с семьёй.
Сажусь в кресло, делая глоток. Так лучше, намного лучше, холодный коньяк. Не пью иной, хочу именно такой. Холодный, ледяной и не дающий расслабиться, только собраться.
– Лорд Марлоу!
– Что ещё? – Оборачиваясь, зло смотрю на испуганную рыжеволосую девушку.
– Привезли украшения для свадьбы, и мне необходимо ваше разрешение, чтобы их сложить в одной из жилых комнат. Сегодня мы попытаемся всё из этого использовать, но стулья…
– И зачем вы говорите это мне? – Цежу я, желая раздавить в своей руке бокал. Девушка опускает голову, нервно заламывая руки назад.
– Ну… разрешение ваше… свадьба ваша… Энджел…
Прищуриваюсь. Снова она! Да что ж ей не сидится спокойно?! Куда не повернусь, кого не встречу, все её знают и произносят это имя. Боже, бесит так.
– Что она сделала?
– Энджел? – Уточняет она, исподлобья смотря на меня.
– Да. Она.
– Ваша невеста хотела сделать зал в стиле сказки «Снежной Королевы», но это было бы слишком скучно и примитивно для такой четы, как вы. Энджел предложила украсить проход в соответствии со всеми временами года, и встретитесь вы зимой, как в сказке. Поэтому пришлось заказать больше украшений, и они не помещаются в зале.
– Делайте то, что считаете нужным, и меня больше не беспокойте по этому поводу, – отрезаю я, отворачиваясь и подходя к окну.
– Спасибо, милорд, – двери за организатором торжества закрываются. Делаю ещё один глоток коньяка, отодвигая шторы.
Ни одного мужчину не волнуют рюшечки и цветочки, что будут на его свадьбе. Для нас это самый ужасный день в жизни, который мы ждём с содроганием. И если кто-то думает иначе – больны. Не вижу ничего увлекательного в этом. Ни грамма.
Внимание привлекают три фигуры, идущие по снегу. Венди. Анжелина и ещё кто-то. Подхожу ближе, отодвигая тюль, чтобы разглядеть лучше. Вновь игры на снегу? Когда она устанет. Эта женщина хоть когда-нибудь устаёт? С какой резвостью она прыгает возле Венди, а мужчина… да, это определённо мужчина, помогающий ей лепить снеговика. Джек. Какого чёрта? У него дел нет? Уволю к чертям. Всех уволю. И должен отойти, а стою и наблюдаю, как собираются три снеговика. Ей не хватило одного раза сегодня? Нет, больше не пойду. Ненавижу снег. Зло задёргиваю шторы, подхватывая со стола книгу, иду к камину, располагаясь в кресле.
Декабрь 22
Действие пятое
Артур
Жизнь на то и есть жизнь, чтобы существовать до смерти. Именно существовать, не знать ничего, кроме программы, которую выстраиваешь для себя. И это удачно, если всё получается именно так. А если на секунду ты задумываешься – бывает ли иначе? Если бы всё было по-другому. Одна семья. Два брата. Полная семья, путешествующая вместе, празднующая Рождество за одним столом. Был бы я другим? Но ничего не изменить, буквально ничего. Всё получилось так, как оно есть.
Вздыхая, смотрю на огонь. И налить бы ещё себе коньяка, да лень вставать. Наконец-то, внутри всё пришло к спокойствию, и мысли отсутствуют в голове. Вот это я люблю. Никто меня не трогает, никто не дёргает. Одиночество. Это я.
Скорее всего, злой рок наступил в моей жизни. Как только я могу дышать ровно, раздаётся стук в дверь. Кривлюсь на него, откидывая голову назад на мягкое кресло.