– Вы смеётесь надо мной, Анжелина? – Прищуривается, но нет там злости, а веселье.
– Немного. Чуть-чуть, – продолжаю проглатывать смешинки.
– Вы странная, – от его замечания смех обрывается.
– А вы нет? Каждый человек имеет такую особенность, – отвечаю, мягко улыбаясь ему.
– В вас её слишком много, – замечает он.
– Как и в вас, – и вновь легко с ним. Как может человек так сильно меняться? Из холодного в такого невероятного и глубокого? Невероятно просто. Смотрю в его глаза, наполненные светом, и не хочу дышать иначе. Только так. Шумно. Быстро. Трепещуще.
– Артур! – Хриплый крик позади. Вздрагиваю, оборачиваясь к двери. Через несколько секунд, облокачиваясь на трость, входит лорд Марлоу-старший. Его лицо перекошено от гнева, но заметив ёлку и игрушки, разложенные по полу, словно забывает, зачем пришёл сюда. Сам пришёл! Господи, он ходит сам!
Не успеваю я обрадоваться, как холодный голос срывает всё внутри меня.
– Роджер, какими судьбами? – Артур обходит меня, останавливаясь в стороне.
– Ты! – Возмущение лорда Марлоу-старшего вновь возвращается в его глаза, обращённые к сыну. – Что ты творишь?
– Этикет, Роджер. Если у тебя есть что мне сказать, то прошу в мой кабинет. Не устраивай сцен, – с отвращением отвечает Артур.
– О, нет, я скажу прямо здесь! Какое право ты имеешь продавать мой дом? Это место? Оно принадлежало моему отцу, моему деду! Оно наше будущее и наше прошлое! Почему я узнаю это от своего поверенного? – Кричать ему так хочется, но лишь хрипит, отчего укол пронзает сердце. Лицо старика белеет от эмоций, и я подскакиваю к нему, обхватывая за талию.
– Лорд Марлоу, вам…
– Он не лорд Марлоу, мисс Эллингтон! – Перебивает меня громкий голос. Сглатываю от страха, пробежавшего по телу.
– Он ваш отец, ему плохо. Неужели, вы этого не видите? – Тихо отвечаю я, опасаясь за здоровье старика. Слышу, как сложно ему дышать.
– Не ваше дело. Немедленно отойдите от него! Немедленно!
– Хватит уже кричать на девочку, Артур. Хватит тыкать всем, что ты получил титул только благодаря смерти своего брата. Радуешься, да? Рад, что он мёртв? – Шипит старик, отвергая мою помощь и отбрасывая от себя мою руку.
– Закрой рот, Роджер! Не смей мне этого говорить!
– Не сметь? Ты мой сын, в конце концов! Я буду разговаривать с тобой так, как хочу. И без моего разрешения ты не продашь это место. Никогда. Ты меня понял? Я запрещаю!
– Запрещаешь? Кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать? Ты никто! Мне не нужен этот замок, он твоя история, не моя, – грозные шаги Артура, а мои ноги дрожат, но есть немного сил, чтобы закрыть собой старика.
– Отойдите, Анжелина, – рычит Артур, смотря за мою спину.
– Не надо, пожалуйста, не надо, – испуганно шепчу я, стараясь отгородить его от новой непоправимой ошибки.
– Ты разочаровал меня, сын. Ты никогда не понимал, насколько это место прекрасно, наполненное магией. Ты сам посмотри. Ты противник праздников, тебя лишали их, а ёлка стоит! Она стоит и всё благодаря этой девочке! Лучше бы она была моей дочерью, чем ты моим сыном…
– Пошёл вон! – Крик буквально оглушает меня. Подпрыгиваю на месте, боясь просто упасть от сильного дрожания коленей. Жмурюсь, опуская голову.
– Никуда я не уйду. Мне плохо сейчас, но из принципа станет лучше, и тогда я привлеку всех, чтобы выгнать тебя отсюда, Артур…
– Лорд Марлоу, – шепчу я, оборачиваясь к нему. – Пожалуйста… прошу вас, пойдите отдохните. Пожалуйста.
Старик переводит взгляд на меня, затем снова на сына и в его глазах скапливаются слёзы.
– Он никогда не поверит в магию, Энджел, он потерян, – тихо произносит он и уходит, опираясь на трость. А я остаюсь одна здесь рядом с разъярённым Артуром, уверена, чувствую, что меня разорвёт. Именно меня, никого другого, а меня.
– Это вы вбили ему в голову? – Артур обхватывает меня за плечи, резко разворачивая к себе. Умереть от его взгляда.
– Нет…
– Вы! Вы припёрлись в мой дом и твердите об этой магии! – Перебивает меня, толкая и отпуская.
– Я лишь…
– Да, вы лишь ревёте и говорите, как хотите помочь. Хотите правду? Никому не помочь! Никому! Вы играете людьми, превращая в послушных зверушек. Вы притягиваете их и обращаете в свою глупую веру! Но нет никакой вашей веры. Есть реальный мир, а вы живёте в сказке! Вам двадцать пять, а ума нет!
– А вы оскорбляете их своими словами. Вы не видите, как им больно. Вы думаете только о себе! Эгоист! – Вместо страха приходит желание заставить его понять, как он плохо поступает. Желание вернуть Артура.