– Не соизволите ли объясниться, мисс Эллингтон? – Вот теперь я подскакиваю на месте, издав испуганный вздох. Оборачиваюсь, и вновь темнота, улицы заполнены людьми, но нет того самого, кому принадлежит голос. Боже, что со мной?
Бегая глазами по пространству, медленно иду обратно, вглядываюсь в каждый уголок и замираю, когда вижу силуэт, прислонённый к дереву. Он отталкивается от него. Задерживаю дыхание. Луч света падает на тёмные волосы, обрамляющие суровое лицо, вновь чёрное одеяние и руки, сложенные за спиной.
Не могу найти что ответить. Ошеломлена, не знаю, как оправдаться, да и что мне делать. Моргаю и смотрю в глаза Артура, подходящего ко мне ближе.
– Вы… лорд Марлоу… это вы, – словно сама себя заверяю неожиданным и таким желанным появлением этого человека.
– Предполагаю, что вы ждали иного человека? – Уголок губ приподнимается в ехидной усмешке.
– Я…
– Так теперь расскажите и мне, мисс Эллингтон, с каких пор вы можете уйти без разрешения вашего работодателя? – Перебивает меня. Сглатываю от нервной дрожи, прошедшей по позвоночнику.
– У нас с вами не было контракта, и Джефферсон обещал предупредить вас об этом завтра. Я…я решила, что эта работа не для меня. Простите меня за причинённые вам неудобства, – заикаясь, желая провалиться сквозь землю, произношу я, опустив взгляд. Тереблю перчатку в кармане и ощущаю его томный аромат. Свежий и холодный, обжигающий и дурманящий.
– И вы не удосужились сказать об этом мне сами. Что ж, понятно, – терпеть эту злость в его тембре невозможно, хочется рассказать честно, но зачем это ему. Моя любовь – моя проблема, и хоть она ещё юная, слабая, но есть. И давать ей силы я не имею права.
– Желаю вам всего доброго, мисс Эллингтон, – скрип снега под его ногами. Вскидываю голову, наблюдая, как развиваются его волосы на ветру и спину, удаляющуюся от меня. Доли секунды, а я как будто отмираю, понимая, что Артур здесь. Он был и там на площади, он был реален, а не моя фантазия. Он видел меня, и я видела его. Господи…
– Почему вы здесь? – Подаю голос, заставляя тем самым мужчину остановиться и обернуться.
– Разве это запрещено? – Удивлённо изгибает он брови.
– Нет, но…
– Вот вам и ответ, мисс Эллингтон. Возможно, мне захотелось выпить глинтвейна и вновь ощутить магию. Но, видимо, сегодня не мой день, – словно сам над собой насмехается, а мне неприятно. Неприятно не потому, что он говорит в манере пренебрежения, потому что он хотел вернуться сюда, а я… имею ли я право? Даже фантазировать не могу, это кощунственно по отношению к самому чувству.
– Простите меня, что без вашего одобрения уволилась. Я вернулась домой, чтобы быть ближе к своей семье, а из-за работы не вижу их, – зачем-то объясняю я.
– Я вас понимаю, мисс Эллингтон. Прекрасно понимаю и уважаю ваше решение. Вы сделали много, столько же бросили на полпути. Притащили ёлку, которую я терпеть не могу, заставили ребёнка поверить в сказки, а завтра она проснётся и снова встретится с суровой реальностью. Это жизнь, которую она должна узнать. Вы прекрасный учитель.
– Нет, вы неправы, я… не так же я хотела, чтобы всё было, – мотаю головой, ужасаясь, отчего же он думает про меня так плохо.
– А как вы хотели, чтобы всё было? Вы взяли на себя непосильную ношу, когда сами не готовы к ней. И поверьте, мисс Эллингтон, я вас ни в чём не виню. Вы в том возрасте, когда сами уже готовы думать о детях и будущем. У вас есть жених, который требует от вас внимания, и, скорее всего, он возмущён вашим долгим отсутствием. Вы хорошо смотрелись вместе на сцене. Желаю вам исполнения вашей мечты, – сухо отвечает он и кивком головы обозначает, что разговор окончен. А я с каждой секундой разрываюсь от настоящих желаний внутри.
– Джек не мой жених, лорд Марлоу, вы ошиблись, – слишком громко произношу я, не давая ему уйти. Осматриваюсь по сторонам, боясь, что люди заметят, прислушаются к нашему разговору. Узнают его, заберутся в моё сердце и разорвут своими разговорами. Но, слава богу, слишком весело на площади, чтобы они обращали внимание на двух людей, стоящих далеко друг от друга и в то же время так близко.
Зачем же держу, если разумом понимаю: не для меня? Возможно, эгоистичность, которая есть во мне. Возможно, быстро бьющееся сердце. Не знаю, но хочу хотя бы ещё пару минут оставить для себя его голос, манеры и холод тёмных глаз.
– Это меня должно волновать? – Усмехается он, заставляя ощутить себя полной дурой.
– Нет, – качая головой, разворачиваюсь и медленно иду, проклиная себя за свои мысли.
– Почему тогда вы позволяете ему такое поведение? – Раздаётся вопрос. И должна уйти, должна, а разворачиваюсь, грустно улыбаясь и двигаясь совершенно в другую сторону. К нему.