Это было 9 недель назад.
7 встреч.
Она писала, он приезжал. На 2-4 часа. Никаких разговоров. Всегда темнота. Только безрамочный безостановочный секс.
На 3 встрече она позволила, чтобы он трахнул ее.
На 5 разрешила чуть приподнять вуаль, чтобы ему было удобнее двигаться, вгоняя член поглубже ей в рот. Ей нравилось, когда он грубо имел ее, нравилось отдаваться и принимать. Ему нравилось, что она ненасытна и разрешала в себя кончать. Но дурацкая шляпка оставалась на голове, он по-прежнему не видел ее лица. И не знал о ней ничего.
Это было 9 недель назад.
На 8 она перестала ему писать.
Без предупреждения, без мельчайшего намека, перестала и все.
Ничто не предвещало такого неприятного поворота дел.
Полная безмятежность в понедельник, бодрящее предвкушение в яйцах во вторник, вечер среды застал его со стояком и в слюнях. В четверг дзен впервые дал сбой, облако неясной тревоги ближе к вечеру осело ему на голову, запустив туда вредоносные семена. Они быстро взошли, и гармония возбужденно-расслабленного ожидания развеялась без следа. Сашка принялся нервничать, дергаться и бросаться на коллег.
Настала пятница, в почте вновь пустота. Жертвой александровского невроза едва не стал сервер, из которого буйствующий внутренне сисадмин чуть не выдернул с мясом все провода. Домой он не пошел, спать не ложился, проверял почту каждые 10 минут. В субботу начал паниковать. Ничего. Совсем ничего. Что-то случилось! Что случилось? Блять!
Она назначала встречи в разных местах. Постоянно в разных местах. Центр, окраина, за городом, особняк, какой-то полуподвал, фабричный цех, магазинный склад. У него хорошая память, он запомнил каждое и объехал их все. Ничего. Никого. Запертые двери, никто не мешал ему насиловать звонок, фанатично стучать, затем свирепо или отчаянно, если учесть возможности мало знакомого с гантелями сисадминского тела, наваливаться на дверь. Никого. НИ-КО-ГО!
Может, ее не было? Может, 3 года без отпуска окончательно уделали его и без того сбикрененные мозги, и это знак Вселенной, что пора отдыхать? В Трускавец, водички попить? Прочистить сосуды, кишки, чакры, мозг — что там еще нужно прочищать? Да нет же, вон на подступах к паху до сих пор слабо багровеет последний засос. И куцая косичка из лобковых волос, которую она заплела ему последний раз. Выглядит — зашибись, но он решил не расплетать. Да, это был сентиментальный жест, приступ нежности, но теперь, в свете последних событий, в волнообразном изгибе лобковых волос проступил новый смысл — все его существование сплелось в этот мышиный хвост. И это все, что останется в его памяти, вот это вот?
Она была!
Она точно была!
Ему нужно ее найти.
Его члену нужно ее найти.
Он же привык. И как теперь без нее, снова дрочить? Тьфу, ну что за жизнь, блять!
3 часа ночи 9-й недели, хз какой день. Он вяло плетется домой.
Нужно еще заскочить в супермаркет, купить что-то пожрать. Жрать не хочется, но если вдруг она завтра напишет, ему силы будут нужны! А он не жрал уже... сколько там? полтора дня, и скелет его особо мышцами не отягощен. Не персик в голом виде, чего уж там, но они ведь все равно трахаются в полной темноте. Хотя… может, в этом причина — ей надоело прыгать на его костях? Ну так не жаловалась же! Могла ведь сказать??!!
Бля! Говорил же ему Васька походить в спортзал, суя под нос разорванную на бицепсах футболку в качестве аргументации. Шурик тогда еще брезгливо отвернул нос, отказываясь дать столь прозаично-протеиновому аргументу шанс. Чего не послушал? Может, и у него была бы сейчас туго натянутая, словно ее распирает изнутри, грудь и руки, слегка оттопыренные от ощущения собственной охуенности. И куртку он бы надевал так же неторопливо и манерно, всем видом демонстрируя сложность запихивания своих выдающихся бицепсов в стандартную ширину рукавов. Так, ладно, спортзал — это долго, тяжело и вообще на часах 3 ночи, лучше пожрать.
Где тут майонез, булки и колбаса?
Ага!