Спящие у костра сплотились теснее, дрожа от страшных снов.
Долго длилась эта ночь. Двуногий мешал огонь и глядел на дождь, враждебно сверкая глазами. Сердце его ожесточалось все более и более. Потом дождь стал слабеть и, наконец, перестал. Стало так тихо, что слышно было, как далеко бурлила вода. Ветер тоже стих, но было холодно. Потом откуда-то нашла темная туча, и из бездны неба синим пламенем сверкнула молния, осветив на мгновенье облака и землю. Непосредственно за молнией грозным, коротким, рассекающим ударом прокатился гром.
Одновременно с этим разверзлись облака и бросились с головокружительной быстротой на землю. Но это был не дождь, а белые, больно бьющие шарики: град падал с неба. Частым, воющим, свистящим залпом проносился он над размокшей землей. Гром испугал все живущее. В лесу раздался разноголосый придавленный плач. Звери, долго боровшиеся с водой, олени, тигры, все вперемешку в последних судорогах поднялись из волн навстречу синей молнии, и ослепленные глаза их потухли прежде, чем животные погрузились в воду. Далеко-далеко носорог своим криком ужаса будил в расщелине раскатистое эхо.
V
Уход Двуногого
Удар грома разбудил спящих у костра. Все они пали ниц перед этим разгневанным божеством и плача умоляли о сохранении своей жизни. Когда за первым ударом не последовало второго, они успокоились, подползли к костру и стали мокрыми от слез глазами смотреть на пламя, чувствуя громадную благодарность к благодетелю-огню, около которого они могли согреться. Они протягивали к костру руки и шевелили губами, они благодарно кивали головой: огонь — единственный господин и друг. Потом они усердно почесались, откусили кусок яблока, с которым не расставались даже во сне, немного поспорили друг с другом и опять уснули, счастливые, что им удалось спастись от гневного грома.
День наступал, но людям так хорошо было спать в уютном тепле костра! После града выглянуло солнце. Белые зерна быстро растаяли, превращаясь в испарения, поднимавшиеся к небу. На короткое время солнце осветило жалкие полузатопленные леса. Но скоро все опять подернулось туманом.
Творилось что-то тихое, незаметное. Земля точно застывала, и холод становился единственным властителем здесь. Двуногий не мог больше терпеть; злоба, скопившаяся в нем за эти месяцы безжалостного дождя, переливала через край. Он должен положить предел этому разрушению — он должен пойти, отыскать того, кто изгоняет людей из их жилищ, душит зверей, разрушает землю.
Двуногий снял с дерева старый, плохой кремневый осколок и вместо него прикрепил новый — острый, только что выделанный им клинок. Потом сгреб в кучу теснее костер, прикрыл огонь ветвями и пошел. Мягким взглядом окинул он спящих; он чувствовал свою привязанность к ним. Их беззаботность, их безответственность требовали, чтобы он шел в бой — для их защиты, они не должны мерзнуть, не должны гибнуть. И он пошел навстречу холоду, чтобы сразиться с ним.
В лесу было особенно холодно. В воздухе утра висел какой-то невидимый яд. Двуногий точно обезумел, он принялся бежать, скакать, продираться сквозь непроходимую чащу. Лесная почва от холода обжигала ему ноги. Точно укушенный, он подпрыгивал вверх и затем с топором в руках мчался дальше и дальше к северу. Инстинктивно он направлялся вверх, в гору, где вода была не так высока. Здесь к нему вернулось до некоторой степени душевное равновесие. Высоко на горной террасе перед ним открывалась лесная прогалина, и Двуногий, как житель леса, боявшийся открытых мест, заранее пригнулся и пополз на четвереньках. Осторожно он раздвинул кусты на краю прогалины и стал высматривать, что делается на равнине. Ни одного живого существа не увидел он кругом. Вырытая и перепутанная дождем трава замерзла и опрокинутые деревья были покрыты ледяной коркой. Куст, у которого он стоял, точно оброс волосами, все его мертвые ветки были покрыты мелкими, прозрачными иглами. Несколько игл упало на руку, они укололи кожу и превратились в воду. Верхушки опрокинутых деревьев были белы. Иногда по долине пролетал ветер, и тогда с легким звоном иглы падали на землю.
Двуногий втягивал морозный воздух, но тот лишь обострял его обоняние, не принося никаких известий. Он не чуял ни зверей, ни растений. Он фыркал, изо всех сил встряхивался и вызывающе оглядывался кругом: где этот убийца, против которого он вышел!..
Далеко в долине разнеслось кряканье. Через мгновение он увидел, как две дикие утки с размаха опустились на небольшое озеро, поверхность которого блистала среди берегов. Утки почти сложили крылья и хотели плыть, но в то же время Двуногий увидал, что они скользят по этой воде на растопыренных ногах. Наконец, они заковыляли по озерку, падая набок и снова поднимаясь, смущенные тем, что никак не попадут в воду. Двуногий коснулся озерка ногой и удивился, что лед хрустнул, обжегши ему ноги.