Нинка могла болтать о пустяках бесконечно. Ей было крайне сложно объяснить, что работа над очерком или статьей требовала относительной тишины и отсутствия говорливых «помощников».
— Ладно, я чего зашла-то… — заметила печатную машинку на столе. — Твой же в рейсе? Они там в Австралию вроде зайти собираются.
Людмила неуверенно кивнула.
— Ты же наверняка колготки ему заказала? А может, он и мне захватит? Буквально две пары. Максимум — три.
Супруга Андрея Петрова медлила с ответом. Присев на стул, вздохнула:
— Нин, понимаешь… Я…
Поджав губы, соседка кивнула. Дескать, догадываюсь, что тебе мои просьбы на фиг не нужны. Ты ведь жена капитана, а мой всего лишь штурман…
— Ну, понятно, — глухо сказала она и пошла к двери.
Люда поднялась со стула и последовала за подругой. Выйдя в коридор, она прикрыла за собой дверь и окликнула:
— Нин!
Та нехотя обернулась и всплеснула руками:
— А я, дура, всем, кто ни попросит, утюг даю! И электрическую плитку в придачу!..
— Нин, не просила я ни о чем Андрея, — почти беззвучно сказала Людмила. И, едва не плача, добавила: — Мы с ним разводимся…
Соседка смолкла на полуслове. И в изумлении прошептала:
— Как разводитесь?
Промолчав, Люда отвернулась; по щеке скатилась слеза.
— Людка… прости, я не знала… — обняла подругу Нина. И, кивнув на прикрытую дверь, спросила: — А дитю пока не сказала?
Петрова отстранилась и решительно мотнула головой.
Людмила была стройной шатенкой с хорошей миниатюрной фигуркой и привлекательными формами.
Она выросла в образованной интеллигентной семье. Бабушка — искусствовед, один из дедушек — доктор исторических наук. Мама — филолог, папа — офицер военно-морского флота. С самого детства ее окружали книги, научные журналы, репродукции… Оттого с выбором профессии долго не мучилась и довольно легко поступила в университет. С той же легкостью закончила его с красным дипломом и устроилась в одну из ленинградских многотиражных газет. О выбранной профессии никогда не жалела и работала с большим желанием.
Девушка всегда искренне верила, что случайностей в жизни не бывает и, когда на твоем пути встречается тот самый единственный человек, некий таинственный голос тихо нашептывает, как важна эта встреча. И нужно иметь серьезные проблемы со слухом, чтобы не услышать этот голос.
Так и случилось, когда она, будучи молодой выпускницей журфака, приехала по заданию редакции в порт для написания своего первого репортажа. Правда, поначалу встретивший у трапа молоденький подтянутый старпом «Капитана Воронина» ей не глянулся — низковат ростом: говорит, несмотря на свою должность, тихо и слишком спокойно; как-то уж чересчур любезен.
Но по мере общения с Андреем, ставшим в тот день для нее гидом, это мнение кардинально переменилось. Он был начитан, эрудирован и не лишен чувства юмора. К тому же о своем судне знал абсолютно все. На любой вопрос Людмилы сразу же следовал компетентный и обстоятельный ответ.
Андрей был удивительно обходителен. Взбираясь по трапу, подавал ей руку, предупреждал о скользкой палубе, а где-то глубоко в трюмном помещении сам и очень вовремя пригнул ее голову, чтоб девушка не ударилась о бимс — поперечную силовую балку.
Однако и тогда она еще не распознала своего счастья и не могла представить, что банальное знакомство при исполнении служебных обязанностей способно перерасти в нечто большое и серьезное.
Тем не менее Андрей нравился ей все больше и больше. И когда, прощаясь у трапа, он немного схитрил, пытаясь добыть номер ее телефона, она не стала упираться.
Потом они встретились — позвонив по телефону, он пригласил прогуляться по набережным вечернего Ленинграда. Они долго болтали, рассказывали друг другу о родителях, об учебе и о своих профессиях. А его предложение увидеться вновь уже не прозвучало странно и неожиданно. Оно было ожидаемо.
И так постепенно, шаг за шагом, они становились ближе.
В какой-то момент все сомнения улетучились, и оба поняли, что хотят быть вместе. Навсегда. На всю жизнь.
Погода за прошедшую неделю наладилась: штормовой ветер стих, осадки прекратились. Небо по-прежнему было затянуто облаками, но их количество уменьшилось, и временами сквозь тонкий слой до поверхности Южного океана прорывался свет готового надолго скрыться за горизонтом солнца.
«Михаил Громов» успел за это время преодолеть несколько десятков миль в северо-восточном направлении. С каждым днем температура воздуха опускалась все ниже, а ледяной покров океана вокруг Антарктиды становился толще. Скорость передвижения ледокола упала до минимальной — за сутки ему удавалось пройти не более полутора-двух миль. До чистой воды оставалось не так уж много, однако надежды добраться до нее постепенно таяли…