Находясь в небольшой полынье, «Громов» сдал назад, остановился. Выпустив из двух труб клуб черного дыма, пошел вперед. Разогнавшись, навалился на кромку льда всем своим весом.
Лед выдержал, и ледокол медленно сполз обратно в полынью.
— Еще одна попытка, — командовал на мостике Севченко. — Машинное, полный назад.
Ледокол послушно отваливал от неподатливой кромки.
— Стоп машина! Приготовились! — прокричал в микрофон капитан.
— Готовы, — невозмутимо ответил из низов Черногорцев.
— Полный вперед!
Вода за кормой снова вспенилась, забурлила. Судно двинулось вперед и на приличной скорости наехало на край ледового панциря. Теперь «Громов» лег на кромку почти всем корпусом.
И опять его постигла неудача. Лед оказался настолько крепким, что от места столкновения не пошло в стороны ни одной трещины.
Ледокол медленно сполз обратно в полынью…
Пилот Кукушкин уже неделю топтался возле вертолета. Приходил на площадку после завтрака, подкатывал алюминиевую стремянку, снимал чехлы с моторного отсека, открывал капоты… Прерывался он только на время обеда и для того, чтобы согреть руки. Под вечер собирал инструменты, снова чехлил свою «вертушку» и за полчаса до ужина покидал площадку.
Работы по восстановлению угробленной им техники было много.
«Случалось такое где-то у кого-то. Не раз слышали, не раз читали в присылаемом министерством материале по авариям и катастрофам, — с грустью осматривал он залитый маслом правый двигатель. — Теперь вот и у нас приключилось. Горе горькое по свету шлялося и на нас невзначай набрело…»
Впрочем, что было горевать? Сам по себе вертолет не запустится и не полетит. Авиационно-технического состава в команде ледокола штатом не предусмотрено, так что вся надежда на самого Михаила. И, засучив рукава, он брался за дело…
В первый день он внимательно осмотрел Ми-2 на предмет повреждений и сделал греющий душу вывод: законцовки лопастей от контакта с переносным топливным насосом почти не пострадали. Во всяком случае, небольшие вмятины легко выправил в судовой мастерской один из матросов боцманской службы.
Следующий вывод был не столь утешительным: отказавший на висении правый двигатель был основательно залит маслом и противопожарной пеной.
А потому два последующих рабочих дня пилот посвятил очистке моторного отсека и кабины от остатков пены и масла. Тщательно все отмыв, он выдраил каждую деталь до первозданного блеска.
Работать при низкой температуре было крайне сложно и, регулярно убегая в надстройку греть руки, он с уважением вспоминал технический состав, которому приходилось мучиться в таких же условиях каждую зиму…
Утром четвертого дня он заменил пробитый осколком насоса маслопровод — благо такой нашелся в ЗИПе. Потом достал из коробки технические формуляры и, спустившись в выделенную для проживания каюту, стал штудировать каждую страницу…
Материала пришлось прочитать немало. К шестому дню он выяснил, какое масло, в каком количестве и в каком порядке нужно заливать в маслосистему двигателя. К счастью, сорт такого масла также оказался в судовом ЗИПе.
На седьмой день Кукушкин с помощью одного из судовых механиков залил в систему недостающий объем масла и еще разок досконально проверил материальную часть.
С виду все было в порядке. Теперь предстояло запустить и опробовать отремонтированный двигатель…
Пилот копался в ящике с инструментами, когда ледокол в очередной раз штурмовал кромку льда. От резкого толчка ящик подскочил и проехал пару метров по пеньковой сетке.
Поймав его и перетащив поближе к основной стойке шасси, Кукушкин подошел к борту, облокотился о леерное заграждение и принялся наблюдать, как судно борется со льдом…
Все последние дни, проведенные на «Громове», Михаил ощущал беспокойство. Еще бы не беспокоиться! Полетное задание выполнил только наполовину — одного капитана доставил, а второго не забрал. Повредил при посадке лопасти и двигатель винтокрылой машины, а удастся ли починить неисправность — большой вопрос. Чем все это обернется? Оставит ли руководство отряда после всех фортелей его на летной работе?..
Ледокол снова врезался в лед и прополз по нему с десяток метров. Кромка выдержала, и «Громов» соскользнул в полынью.