— А чего мы взад-вперед ходим? Долго так будет продолжаться? — крикнул пилот Цимбалистому.
Присев неподалеку на корточки, тот подкармливал Фросю. Услышав вопрос Кукушкина, показал на свое горло.
— Надоело все? — не понял тот жеста. — Мне тоже. Если б не эта зараза, — хлопнул он ладонью по дверце Ми-2, — то скоро был бы на Большой земле. А теперь куда деваться? «Корчагин», с которого доставил Севченко, тю-тю — уплыл. Так что буду вам тут глаза мозолить до самой Австралии. Меня, кстати, Мишей зовут. А тебя?
Цимбалистый снова показал на горло и, достав блокнот, принялся что-то писать.
— Ладно, не пристаю, — опять неправильно понял его Кукушкин.
Боцман поднял блокнот с написанным именем, но новый знакомец уже успел покинуть вертолетную площадку…
Пилот решил найти капитана и испросить у него разрешение на пробный запуск двигателя. Для этого он первым делом направился в рулевую рубку…
Добравшись по трапам до самого верха надстройки, Михаил осторожно заглянул в помещение рубки. Внутри была напряженная рабочая обстановка. Рулевой Тихонов стоял у штурвала. Старпом Еремеев метался от передних окон к выходу на крыло мостика. Капитан Севченко командовал в микрофон трансляции:
— Машинное, приготовились!
— Готовы, — отвечал стармех Черногорцев.
— Максимальная мощность! Полный вперед!
— Есть максимальная…
Вибрация переборок и корпуса нарастала. Судно набирало ход и, в очередной раз врезавшись в ледяную кромку, отскакивало.
Лед не поддавался.
— Стоп машина!
— Есть стоп.
— Средний назад.
— Есть средний назад…
Севченко раздраженно бросил микрофон и, наконец, заметил авиатора.
В этот момент до того дошло, что капитану сейчас не до запуска стоявшей на площадке «вертушки».
«Понял, ухожу», — поднял он руки и исчез в дверном проеме.
Спустя час попытки одолеть толстый лед были прерваны — толщина льда не позволяла продолжить движение. По приказу нового капитана вся команда, за исключением вахты, собралась в кают-компании. Помимо моряков на собрании присутствовали и полярники.
«Пусть посидят и послушают, — подумал капитан, вспоминая наставления своих педагогов. — Люди они бывалые, может, и предложат что-то дельное…»
Матрос Тихонов устроился на последнем ряду стульев. По соседству с ним сел Цимбалистый — говорить он все равно не мог. Фрося, признавшая в боцмане нового хозяина, улеглась возле его ног.
Решил посетить собрание и Петров, скромно присев с краю первого ряда.
Комсостав занял место за столом перед командой: в центре — Севченко, слева от него Еремеев, справа — Банник.
Мнений было высказано много, и почти все моряки в своих выступлениях обращались за поддержкой к Петрову. Севченко слушал молча, но с каждой минутой становился мрачнее. Во-первых, потому что ничего дельного не услышал. А во‑вторых, по причине присутствия на собрании бывшего капитана, авторитет которого, как оказалось, в команде все еще был высок.
— …Чего тут думать?! — всплеснул руками Еремеев. — Чем дольше стоим, тем больше обрастаем льдом. Двигаться надо, пробиваться!
— Конкретные предложения нужны, — резонно возразил Петров. — Самоходом мы такой лед не продавим.
С заднего ряда послышался робкий голос матроса Тихонова:
— Можно попробовать подорвать лед горючкой. Вкопать поглубже несколько бочек и рвануть. Близ Камчатки разок таким макаром вырвались из ледового плена.
— Можно попробовать, — кивнул бывший капитан. — Только сначала необходимо промерить лед, чтоб понимать толщину и правильно рассчитать количество горючего. Здесь ведь не Камчатка и лед посерьезней.
— Андрей Николаевич, мы с ребятами легко промеряем! — подхватил идею полярник Беляев. — Прямо сейчас займемся!
Играя желваками на скулах, Севченко угрюмо молчал.
— Еще один вариант с гальюнами имеется, — пробасил с первого ряда Черногорцев.
Все с интересом уставились на «деда».
— Ежели предварительно продуть их, то вышедшие наружу теплые массы подточат снизу лед. А потом уж начать ворочать судном. Помнится, так мой товарищ на стареньком ледоколе делал. Правда, давно это случилось — ледокол тот на разделку списали, да и лед был пожиже.
Севченко вздохнул. Судя по выражению лица, этот балаган ему порядком надоел.
Петров с улыбкой сказал:
— Стармех в своем репертуаре. Кто о чем, а «дед» о массах…
По рядам людей прокатилась волна веселья. Многие засмеялись.
Паузу нарушил Валентин Григорьевич.
— Товарищ Петров, — негромко сказал он. — Встаньте, пожалуйста.