Ленинградское арктическое училище тоже не грело — после его окончания вместо судовой радио-рубки можно было загреметь на полярную станцию. К примеру, в Тикси или на Новую Землю.
В итоге он остановился на обычном ПТУ, находившемся на Уральской улице. Оно принадлежало Северо-Западному речному пароходству, которое уже получало с судостроительных заводов суда типа «река — море». Поступил туда Зорькин без проблем. И так же легко его окончил.
Так всего через несколько лет его мечта осуществилась, и он стал судовым радистом. Немногим позже молодой радист перевелся в Балтийское морское пароходство и впервые отправился в полноценный заграничный рейс.
При воспоминании о том рейсе Зорькин неизменно улыбался. Еще бы! По его милости экипаж тогда едва не нарвался на международный скандал. Если не предположить большего.
Сухогруз рассекал форштевнем воды восточной части Средиземного моря и держал курс на Израиль. По правилам тогдашней израильской власти, постоянно конфликтовавшей с арабским миром, любой надводный корабль за 50 миль до их побережья обязан был передать полные данные о себе. Тип и название судна, состав экипажа, наличие груза, курс, скорость, порт назначения и прочее.
До порта Ашдод оставалось миль 20, когда в радиорубку по каким-то второстепенным делам заглянул второй помощник Александр Вишняков — приятный тридцатилетний парень, тоже увлекавшийся радиоделом. Зорькин мастерил какую-то плату, рядом на столе дымил паяльник.
— Кофе не желаешь? — предложил радист.
— Не откажусь. — Александр присел рядом и принялся наблюдать за работой.
Зорькин соорудил две чашки растворимого кофе. И с улыбкой поделился:
— Представляешь, часа два назад меня пытались завербовать израильтяне.
— Как это «завербовать»? — насторожился второй помощник.
— Вызвала Контрольная станция и давай запрашивать все данные: кто, откуда, с какой целью, состав команды. Да еще таким вкрадчивым голосом!..
— Так это же обычное дело.
— Нет, Александр, ты не понимаешь! — настаивал молодой радист. — Их МОССАД не дремлет. У них же каждая девушка перед сном ставит у изголовья кровати заряженную винтовку М-16. Выложил бы я им ту информацию, а в Ашдоде явятся ко мне агенты еврейской разведки, и кранты — придется работать на них. Поэтому, Саша, я им ничего не стал говорить.
Тот побледнел, отставил чашку с кофе и, максимально убрав шумоподавление в приемнике, услышал настойчивые запросы на английском языке:
— Говорит Контрольная станция. Какое судно следует курсом 95 градусов на удалении 20 миль от береговой черты? Немедленно ответьте, в противном случае нам придется поднять в воздух боевые самолеты…
Заслышав подобную угрозу, заволновался и Зорькин.
А Вишняков, стараясь перекричать 20 морских миль, четко отрапортовал данные судна и экипажа. И через полминуты диспетчер уже спокойным голосом разрешил вход в территориальные воды Израиля.
Понимая, что сморозил глупость, Зорькин растерянно хлопал длинными ресницами:
— Прости, я не знал…
А Вишняков великодушно выдал:
— Запомни это на будущее. Ф-фух… вот теперь можно спокойно испить кофейку…
Севченко в форменных брюках и тельняшке дремал в своей каюте, когда в дверь кто-то громко и настойчиво постучал.
— Да, — недовольно отозвался капитан.
В каюту влетел взволнованный Зорькин:
— Товарищ капитан, Петров только что закрылся в радиорубке!
Сон мгновенно слетел. Вскочив, Валентин Григорьевич бросился к телефонному аппарату:
— Машинное!
— Да, машинное слушает.
— Немедленно отключите питание!
Свет в каютах и коридорах погас.
Буквально через минуту Севченко с Зорькиным, вооружившись двумя фонарями, подбежали к радиорубке. Сюда же прибыли вызванные Цимбалистый и Тихонов.
— Андрей Николаевич! — трижды стукнув кулаком по двери, позвал Валентин Григорьевич.
— Слушаю вас, капитан, — послышалось из рубки.
— Чего вам там понадобилось?
— Передачу хочу прослушать, — колдовал у рации Петров. — По Би-би-си.
— Какую еще передачу?!
— Про рок-н-ролл.
Зорькин негромко напомнил:
— Отключения главной сети недостаточно — рация может работать от резервного источника.
— А где он находится?
— Здесь же — в радиорубке.
— Черт… — выругался Севченко и повернулся к Тихонову: — Неси топор. Быстро!
Рулевой побежал выполнять приказание, а новый капитан приблизился к двери и приглушенным голосом выдал конфиденциальную информацию: