Пока «Громов» сдавал назад, кусок вершины, весом не меньше сотни тонн, двинулся и прополз по ровному сколу. Но не сорвался — зацепился за край, сбросив вниз очередную порцию льда и снега.
Большие осколки сыпались на палубу и разбивались, оставляя чудовищные вмятины, а местами и дыры. При этом ледокол затянуло течением под айсберг; борт истошно заскрежетал о края глыбы.
Внешняя обшивка лопнула. Во всех коридорах ожили звонки громкого боя, подавая сигналы общесудовой тревоги.
— Банник! — крикнул в микрофон переносной радиостанции Петров.
За летевшим с вершины айсберга льдом и снегом из рулевой рубки совершенно не было видно бака. У Андрея похолодело внутри, когда он представил, что второго помощника может ими накрыть.
Но тот ответил:
— Шо хотел, мостик?
— Немедленно уходи оттуда!
— Понял.
— Сумеешь прорваться в надстройку?
— Попробую…
Аварийная команда приступила к ликвидации течи спустя всего три минуты.
И снова — уже второй раз за поход — натужно стучала помпа. Матросы вскрывали горловину цистерны и на карачках ползли под деку. Там они сражались с поступавшей водой паклей, резиной, металлическими пластинами…
И снова ничего не получалось — ледяная вода продолжала хлестать из-под краев заплатки так, что не справлялись два откачивающих насоса.
Тогда к работе привлекли сварного, и тот в жесточайших условиях соорудил два талрепа. Лишь после этого вода перестала прибывать.
А наверху в это время обстановка накалилась до предела.
Дизели работали на полную мощность, винт вспенивал за кормой воду. «Громов» пятился, стараясь как можно быстрее уйти из опасной зоны.
Наконец, «Семен Семеныч» сбросил с себя часть остроконечного пика. Несколько человек, находящихся в рулевой рубке, видели, как кусок льда огромных размеров отделился от айсберга и, плавно набирая скорость, полетел вниз.
Банник успел покинуть бак и теперь вместе с Петровым, Еремеевым и Тихоновым наблюдал за происходящим сквозь толстое оконное стекло.
Правильно оценить расстояние до падающей глыбы было невозможно, ведь никто не догадывался об ее истинных размерах. А потому не знали и последствий: заденет ли она носовую часть корпуса, рухнет ли прямо на нее или пройдет мимо в каких-то сантиметрах. Даже удар по касательной мог привести к печальным последствиям, не говоря уж о прямом попадании.
Петров провожал обломок завороженным взглядом. Его бешено стучащее сердце вдруг замедлило ритм…
Обломок имел форму конуса и, едва заметно вращаясь, летел вниз острием. Когда острие проскочило мимо ледокольного носа, промелькнула надежда. Когда за корпусом скрылась средняя часть, капитан перестал дышать. Настал черед самого широкого элемента. И самого опасного…
От сотрясшего судно удара Банник не удержался на ногах и отлетел к крылу мостика. Петров с Еремеевым устояли, вцепившись в поручень. Тихонова бросило в заднюю переборку; стукнувшись о нее затылком, он упал и потерял сознание.
— Задел или нас подбросило волной?! — крикнул старпом.
— Ясно дело, шо задел, — потирая ушибленное плечо, пробасил Банник.
Андрей Николаевич бросился к лежащему Тихонову…
Никто из членов команды не был готов к такому сильному удару, сотрясшему ледокол.
Занимавшийся обедом Тимур покатился вместе со слетевшими с плиты кастрюлями в другой угол камбуза.
Никто из находившихся ближе к корме матросов не устоял на ногах.
Пострадало от удара несколько полярников.
И даже Черногорцев не удержался в своем кресле — перелетев через панель управления, он упал в метре от нее, в кровь разбив себе лоб.
В коридорах «Громова» опять гремели звонки громкого боя, объявляя общесудовую тревогу…
Глава одиннадцатая
СССР; Ленинград; отделение гинекологии Центральной клиники Петроградского района Антарктида; море Росса; борт ледокола «Новороссийск» — борт вертолета Ми-2 — борт ледокола «Михаил Громов» Июль 1985 года
В операционном блоке заканчивалась подготовка к операции.
Уснувшая Галина лежала на специальном столе в центре операционной. Над столом ярко горели сферические светильники. Анестезиолог расположился у своей аппаратуры недалеко от выхода. Там же на стене находилась подводка медицинских газов: кислорода и закиси азота.
Мебели и оборудования в операционной было мало — только самый необходимый минимум: три инструментальных столика, подставки для биксов и капельниц, наркозная аппаратура, электрокоагуллятор. Вся остальная техника, обеспечивающая помощь бригаде и жизнедеятельность пациента, была сосредоточена в соседней комнате — аппаратной.