Проехав метра три на животе, Виталя подобрался к краю расширявшейся трещины и стал всматриваться в черноту ледяной воды…
Вначале показалось: все, не успел, погибли…
Но внезапно из глубины всплыли крупные пузыри воздуха. Сначала одна группа, за ней вторая.
Положив рядом спасательный круг, боцман сунул в воду руку и стал шарить со слабой надеждой нащупать хотя бы мертвое тело…
Спустя секунду он испуганно отшатнулся — в паре метров от него вынырнул Кукушкин, тащивший на поверхность Севченко.
Говорить от холода вертолетчик не мог — губы и руки были синего цвета. Капитан вообще не подавал признаков жизни.
Беспомощно оглянувшись по сторонам, Цимбалистый понял, что помочь товарищам он практически ничем не может.
«Ухватись за него!» — мысленно приказал он, кидая пилоту круг.
Тот держался на поверхности из последних сил. А помощь запаздывала.
Боцман вскочил на ноги, обернулся к спускавшимся с борта матросам, набрал полную грудь воздуха и… громко крикнул:
— Быстрее, мать вашу! Люди за бортом!
Глава тринадцатая
СССР; Ленинград; отделение гинекологии Центральной клиники Петроградского района Антарктида; море Росса; борт ледокола «Новороссийск» — борт ледокола «Михаил Громов» 26 июля 1985 года
Над входом в операционный блок все еще горела надпись: «Не входить! Идет операция».
В нескольких помещениях за общей дверью кипела напряженная работа. В операционной бригада врачей во главе с профессором Акуловым боролась за жизнь Галины. По соседству бригада реаниматологов спасала новорожденного…
Под конец второго часа с момента начала операции за дверью послышался крик младенца. Одна из медсестер, улыбаясь, заворачивала новорожденного мальчика в теплую сухую пеленку.
Надпись «Не входить! Идет операция» наконец-то погасла.
Понимая, что матросы с веревками и другими подручными средствами запаздывают, а Севченко с Кукушкиным теряют в полынье последние силы, Цимбалистый сбросил куртку и сам прыгнул вводу.
Сделав два мощных гребка, он схватил капитана и быстро вернулся к краю льдины.
— Держись! — приказал он.
Тот уже пришел в себя и отхаркивал попавшую в легкие воду. Он кое-как зацепился одеревеневшими пальцами за лед, а боцман рванул за пилотом.
В это время к краю льдины подбежали первые матросы спасательной команды. Одни вытаскивали Валентина Григорьевича, другие кидали веревки Цимбалистому и Кукушкину…
Спасательная операция была завершена в считаные секунды. Вскоре всех троих бегом несли к ожидавшему рядом ледоколу. Стоящие у борта члены команды скинули специальную сетку и по очереди подняли всех троих, хотя Цимбалистый и сопротивлялся, пытаясь самостоятельно взобраться по штормтрапу…
Спустя пять минут в рулевую рубку зашел Севченко. Хотя он и был укутан в одеяло, его тело все еще трясло от холода.
Петров, Банник и Еремеев удивленно уставились на него. Тихонов подобрался и оправил форменную одежду.
— Может, вам в каюту пока — согреться, отлежаться? — предложил Петров.
— Успею, — мотнув головой, с трудом проговорил Валентин Григорьевич. — Вы свободны, Андрей Николаевич. Благодарю за помощь.
— Но сейчас опять предстоит трудная работа, — попытался возразить бывший капитан.
Однако, видя решительный настрой Севченко, кивнул и удалился из рулевой рубки.
— Лево руля. Курс — 220.
— Есть лево руля. Курс 220, — повторил Тихонов.
— Второй помощник — на вертолетную площадку. Сейчас будем разворачиваться, корма пройдет в опасной близости от айсберга.
— Понял. — Банник направился к выходу, на ходу застегивая пуговицы куртки.
Капитан подошел к переговорному, взял микрофон и нажал кнопку:
— Машинное, Севченко говорит.
— На связи машинное.
— Каков у нас запас солярки?
— Часа на полтора.
— Понял. Малый вперед!
— Есть малый вперед, — отозвался Черногорцев. И, не успев отключиться, проворчал: — Что за сумасшедший дом?.. То по три месяца ладони в домино отшибаешь, то гоняют, как пацана…
Перо руля заняло крайнее левое положение. Винт плавно сделал один оборот, второй. И стал вращаться с постоянной скоростью. Упершись носом в край толстой льдины, судно медленно проносило корму мимо «Семен Семеныча».